Введение

Актуальность исследования виктимности обусловлена возрастающим интересом к вопросам безопасности личности и профилактики негативных воздействий, оказывающих деструктивное влияние на индивидуальное и общественное благополучие. Виктимность, определяемая как повышенная уязвимость к различным формам негативного воздействия, является сложным и многоаспектным феноменом, требующим междисциплинарного подхода [10].

Целью настоящего исследования является анализ теоретико-методологических основ изучения виктимности, систематизация ключевых понятий, выявление основных направлений исследований в данной области и определение перспектив дальнейшего развития виктимологии как научной дисциплины.

Исторический генезис виктимологии

Формирование виктимологии как обособленной области научного знания связано с работами Г. фон Гентига и Б. Мендельсона, заложивших основы теории жертвы во второй половине XX века [3, 38]. Формальным началом виктимологии принято считать работы Б. Мендельсона в 1940-х годах, который предложил термин "виктимология" и рассматривал её как самостоятельную научную дисциплину. В СССР исследования в данной области начались в 1970-х годах благодаря трудам Л.В. Франка, обосновавшего теоретическое и практическое значение виктимологии [23, 41].

Л.В. Франк определял виктимность как "повышенную способность человека" становиться потерпевшим в определенных ситуациях, обусловленную социальными ролями, физическими и духовными качествами.

Центральными понятиями виктимологии являются "виктимогенность" (виктимность) и "виктимизация". Виктимогенность определяется как совокупность социальных, психологических и биологических характеристик индивида, повышающих вероятность его попадания в ситуацию, в которой он становится жертвой негативного воздействия. Виктимизация представляет собой процесс трансформации индивида в жертву, включающий как динамический аспект (реализацию виктимности), так и статический (результат реализованной виктимности)[1].

Важно отметить, что в современной психологии существует тенденция к рассмотрению человека как пассивного объекта, подверженного "выученной беспомощности", что подвергается критике со стороны ряда исследователей, подчеркивающих необходимость изучения ресурсов и потенциала личности. Следует отметить критический взгляд М. Селигмана на тенденцию современной психологии сводить человека к пассивному объекту с "выученной беспомощностью". Он подчеркивает необходимость исследования сильных сторон личности и ее созидательного потенциала в контексте противодействия виктимизации[2].

Современные виктимологические исследования охватывают широкий спектр проблем, включая в первую очередь разработку общей теории формирования виктимности личности, направленную на выявление факторов, детерминирующих повышенную уязвимость индивида. Во-вторых, разработку и апробацию методов коррекции виктимности, ориентированных на повышение резильентности и адаптивности личности к негативным воздействиям. Кроме того, исследование и разработку программ помощи жертвам негативных воздействий, включая психологическую реабилитацию и социальную адаптацию.

В рамках виктимологического подхода выделяются различные уровни виктимизации, предложенные Л.В. Франком [23]: индивидуальный уровень, семейный уровень, организационный уровень, локальный уровень (региональный/муниципальный).

Д.В. Ривман связывает виктимизацию общества с уровнем преступности, выделяя "нормальную", "среднюю" и "потенциальную" виктимность. Данный подход акцентирует внимание на контекстуальной обусловленности виктимизации и ее зависимости от социальных факторов[3].

Результаты исследований О.О. Андронниковой и М.П. Долговых позволяют рассматривать виктимность как совокупность личностных свойств, предопределяющих дезадаптацию индивида, обусловленную социальными, психологическими и физическими факторами. Авторы выделяют следующие уровни виктимности: "нормальный уровень" (характерен для лиц с высокой адаптивностью); "среднестатистический уровень" (зависит от социальных условий и социокультурных норм); "высокий уровень" (связан с личностными особенностями, повышающими уязвимость индивида) [1, 6].

Э.В. Мельникова и М.А. Одинцова рассматривают виктимность как субъективную склонность личности к совершению действий, имеющих негативные последствия для себя [13, 17]. Е.В. Руденский определяет виктимность как дефицит субъективных качеств, возникающий вследствие дисгармонии межличностных отношений, и связывает ее с неэффективным сопротивлением нарушению границ психологического пространства индивида [20].

В.Л. Васильев представил психологический портрет личности с повышенной виктимностью, характеризующийся эмоциональной нестабильностью, тревогой, доверчивостью, внушаемостью и отсутствием критичности[4].

Виктимизация обусловлена взаимодействием различных факторов, включая социальные, экономические, культурные и личностные. Исследования показывают, что уровень виктимности может варьироваться в зависимости от социальных условий и социокультурных норм [10, 11].

Формирование

 виктимного поведения рассматривается как результат взаимодействия ситуативных факторов, индивидуально-психологических особенностей личности, пограничного психоэмоционального состояния и собственно виктимного поведения.

В.Т. Кондрашенко отдает приоритет ситуативным факторам в формировании виктимного поведения, подчеркивая их определяющую роль в развитии критических ситуаций[5]. Б.С. Лисовенко, напротив, акцентирует внимание на индивидуально-психологических особенностях, особенностях поведения и эмоционального состояния личности [7].

Для объяснения феномена виктимности используются различные теоретические подходы. Биологические теории, рассматривающие наследственность и физиологические особенности индивида как факторы, влияющие на виктимность. Психологические теории, акцентирующие внимание на личностных чертах, когнитивных искажениях и эмоциональной регуляции. Социологические теории, объясняющие виктимность социальными факторами, такими как бедность, неравенство и дискриминация. Интегративные модели, учитывающие взаимодействие биологических, психологических и социальных факторов [9].

К. Миядзава выделяет общую (зависит от социальных, гендерных и ролевых характеристик) и специальную виктимность (зависит от психической и психологической неустойчивости) [10]. Ч.К. Тойч утверждает, что человек зависим от генетического кода и проблем своих предков, но ситуацию можно изменить с помощью программы девиктимизации [21].

В.И. Полубинский определяет индивидуальную виктимность как свойство индивида, обусловленное его социальными, психологическими или биофизическими качествами [19]. И.А. Папкин предлагает модель индивидуальной виктимности, включающую потенциальную, реализуемую и реализованную виктимность [18].

Личностные характеристики подростков и виктимность

Подростковый возраст особенно уязвим для формирования виктимности из-за таких факторов, как пагубные привычки, аморальность родителей, низкое материальное положение, гиперопека, употребление токсических веществ, насилие.

В.А. Туляков отмечает установку на беспомощность, низкую самооценку, запуганность, принятие виктимных стереотипов. К личностным особенностям виктимного подростка относятся: неуравновешенность нервных процессов, высокая тревожность, низкая самооценка, конформность, несформированность ценностных ориентаций, низкий уровень мотивации [22].

Д.А. Циринг указывает на некритичное восприятие устоявшихся паттернов виктимного поведения и его возможную демонстрацию ради получения выгод [24].

Н.Ю. Чернобровкина выделяет следующие проявления виктимной деформации личности: в ценностно-смысловой сфере; в нравственной сфере; деформация границ психологического пространства и неадекватность образа "Я" [25].

Виктимное поведение в подростковом возрасте проявляется в неспособности защищать личные границы, пассивности в провоцирующих ситуациях, ролевой позиции жертвы, наивности, неосмотрительности.

Индивидуально-психологические факторы виктимности делятся на: связанные с полом и возрастом; связанные с ЦНС и психофизиологическими особенностями; связанные с когнитивной, поведенческой, эмоциональной сферами.

У подростков мужского пола преобладает агрессивный вид виктимности, а у женского – гиперсоциальный. Психофизиологические особенности обусловлены гормональными перестройками и неравномерным развитием нервной системы.

Ю.А. Клейберг указывает на заниженную самооценку[6], М.С. Голубь – на неадекватную самооценку и отсутствие социальной поддержки [4], Т.Е. Яценко – на образ враждебного мира и уверенность в собственной ненужности [26].

А.С. Макаров, Т.Г. Бобченко и А.В. Нефедова относят к предикторам попадания в группу риска демонстрацию проблем, обвинение окружающих, инфантилизм, манипуляционное и провокационное поведение, агрессивность и конфликтность [3, 8].

И.Г. Малкина-Пых считает, что при анализе поведения виктимного подростка следует учитывать его адаптационный потенциал, эмоционально-волевые и потребностно-мотивационные факторы[7].

Современные исследования виктимного поведения подростков

В современной научной парадигме феномен виктимности привлекает все более пристальное междисциплинарное внимание, что обусловлено необходимостью комплексного анализа культуры насилия и детерминирующих его социальных, психологических и биофизиологических факторов. В данном контексте возникает закономерная потребность в более глубоком осмыслении виктимного поведения, как неотъемлемого аспекта процесса виктимизации. Несмотря на то, что первоначальное осмысление поведения жертвы традиционно относится к сфере криминальной виктимологии, в настоящее время актуальной научно-практической задачей становится трансляция фокуса исследований в область общей и возрастной психологии, что позволит расширить теоретико-методологические рамки изучения данного явления и разработать более эффективные стратегии превенции и коррекции.

В зарубежной психологии подростковая виктимизация представляет собой многогранное и деструктивное социальное явление, характеризующееся пролонгированными негативными последствиями, оказывающими существенное влияние на траекторию развития индивида [33, 36, 43]. Исследования опыта виктимизации зачастую разворачивается в различных контекстах социализации [28], при этом первичные проявления насилия нередко фиксируются в семейной среде [5].

Физическое и сексуальное насилие, буллинг, а также воздействие домашнего насилия и насилия в обществе представляют собой специфические формы индивидуальной виктимизации, переживаемые в детском и подростковом возрасте. Данные формы виктимизации могут служить предикторами повторных случаев насилия на протяжении последующей жизни [34, 36]. Переживание насилия в критические периоды физического и психологического созревания способно приводить к долгосрочной дезадаптации в психологической сфере [31]. Современные исследования в области виктимологии развития свидетельствуют о том, что отдельные подростки могут подвергаться различным формам насилия на протяжении жизни [32, 44], при этом отдельные инциденты, даже кажущиеся разнородными, могут быть взаимосвязаны, формируя кумулятивный риск [37]. Таким образом, актуальным направлением виктимологических исследований является изучение поливиктимизации и ее последствий для подростков, что способствует более глубокому пониманию и разработке эффективных методов интервенции [29].

Современная виктимологическая литература акцентирует необходимость концептуального переосмысления форм пережитого насилия и их потенциального влияния на адаптацию индивида, постулируя, что увеличение числа пережитых виктимизаций сопряжено с возрастанием психологической дезадаптации [33, 34]. Концепция поливиктимизации обозначает переживание индивидом двух или более видов виктимизации [39, 45]. Данная концепция, согласно Финкельхору Д., Ормроду Р.К. и Тернеру Х.А. [34], подразумевает переживание четырех и более типов виктимизации в течение определенного временного интервала. По данным Обсута И. и соавторов [42], частота переживания различных типов виктимизации возрастает от детства к подростковому возрасту. Дети и подростки, в силу своей относительной уязвимости, подвержены различным видам виктимизации, исходящим из разнообразных источников и контекстов, что обусловливает использование термина "поливиктимы" [33]. Научные данные свидетельствуют о том, что поливиктимы более склонны к развитию депрессивных симптомов, посттравматического стресса, суицидальных мыслей и самоповреждающего поведения [30].

В последние десятилетия ряд обзорных исследований выявил устойчивую взаимосвязь между неблагоприятным жизненным опытом в детстве (Adverse Childhood Experiences, ACEs), возникающим вследствие единичной или поливиктимизации, и развитием детской травмы [36]. Подход, основанный на изучении ACEs, подвергался широкому обсуждению в теоретическом плане [40] и получил эмпирическое подтверждение в ряде исследований, направленных на поиск эффективных стратегий интервенции [33, 34].

Признавая поливиктимизацию и ее последствия [37], авторы модели акцентируют внимание на необходимости подхода, ориентированного на множественные сильные стороны личности, которые могут определять эффективные стратегии интервенции в ситуациях виктимизации [27].

В российской психологии исследования виктимности подростков представляют собой динамично развивающуюся область научного знания, характеризующуюся растущим интересом к изучению детерминант, механизмов и последствий виктимного поведения в подростковом возрасте. Отечественные исследователи акцентируют внимание на комплексном анализе факторов, обусловливающих повышенную уязвимость подростков к различным формам виктимизации. Так, Т.Н. Матанцева отмечает важность выявления причин и возрастных особенностей виктимного поведения у подростков [12].

О.К. Николаева и А.Ф. Рамеева выявили взаимосвязь виктимности и социометрического статуса подростков в группе, влияние эмоционального интеллекта, саморегуляции и самооценки. Чем выше самооценка, тем меньше проявлений виктимного поведения [16].

О.О. Андронникова рассматривает виктимизацию как деформацию личности в зависимости от уровня изменений, выделяя различные виды виктимных нарушений личности [2]. Автор утверждает, что чем выше самооценка у подростка, тем чаще он склонен провоцировать агрессивное поведение, а чем ниже – тем чаще прибегает к подчиняющемуся типу поведения.

Л.Б. Морозова и Н.В. Поварова раскрывают виктимную деформацию среди подростков в учебном заведении, выявляя их склонность к виктимному поведению и неадекватный уровень самооценки [15].

А.В. Молокоедов отмечает, что особенность представлений о безопасности у курсантов военных вузов связана с профессиональным стандартом, и изменение этого образа возможно при развитии навыков самоанализа, осознанности, ответственности, эмпатии, толерантности и коммуникативных умений [14].

Заключение

Виктимология представляет собой динамично развивающуюся область научного знания, интегрирующую различные теоретические подходы и эмпирические данные. Проблема виктимного поведения в подростковом возрасте является сложной и актуальной, в связис тем, что понимание причин и факторов виктимизации, а также учет возрастных особенностей подростков, являются важными для разработки эффективных программ профилактики и коррекции виктимного поведения. Современные исследования подчеркивают необходимость комплексного подхода, учитывающего индивидуальные, социальные и психологические особенности личности подростка.

Настоящая статья продемонстрировала многоаспектность и сложность феномена виктимности. Дальнейшие исследования в данной области должны быть направлены на разработку комплексных моделей виктимности, учитывающих взаимодействие различных факторов; эмпирическую проверку теоретических положений виктимологии; углубленное изучение механизмов формирования виктимности; разработку эффективных методов профилактики и коррекции виктимного поведения, а также на повышение резильентности и адаптивности личности к негативным воздействиям среды.

1. Andronnikova O. O. Ontogeneticheskaya kontseptsiya viktimnosti lichnosti : dis. … dokt. psikh. nauk / O. O. Andronnikova. – Novosibirsk : Novosibirskiy gosudarstvennyy ekonomicheskiy universitet, 2018. – 566 s. [Andronnikova O. O. Ontogenetic concept of personality victimhood : dis. … doct. psych. sciences / O. O. Andronnikova. – Novosibirsk : Novosibirsk State University of Economics, 2018. – 566 p.] (in Russia).

2. Andronnikova O. O. Vozrastnaya dinamika viktimnosti lichnosti: spetsifika, determinantyy, zakonomernosti / O. O. Andronnikova. – Novosibirsk : Novosibirskiy gosudarstvennyy pedagogicheskiy universitet, 2023. – 305 s. [Andronnikova O. O. Age dynamics of personality victimhood: specificity, determinants, regularities / O. O. Andronnikova. – Novosibirsk : Novosibirsk State Pedagogical University, 2023. – 305 p.] (in Russia).

3. Bobchenko T. G., Nefedova A. V. Psikhologicheskiy portret lichnosti viktimnykh podrostkov // Viktimologiya. – 2025. – T. 12, № 1. – S. 111–124. – DOI:https://doi.org/10.47475/2411-0590-2025-12-1-111-124. [Bobchenko T. G., Nefedova A. V. Psychological portrait of victimized adolescents // Victimology. – 2025. – Vol. 12, No. 1. – pp. 111–124. – DOI:https://doi.org/10.47475/2411-0590-2025-12-1-111-124.] (in Russia).

4. Golub' M. S. Pedagogicheskaya profilaktika nasiliya nad viktimnym podrostkom v usloviyakh sredney obshcheobrazovatel'noy shkoly : dis. … kand. ped. nauk : 13.00.01 / M. S. Golub'. – Maykop, 2011. – 233 s. [Golub M. S. Pedagogical prevention of violence against victimized adolescents in secondary general education schools : dis. … cand. ped. sciences : 13.00.01 / M. S. Golub. – Maykop, 2011. – 233 p.] (in Russia).

5. Detskiy fond OON (YUNISEF). Znakomoye litso: nasiliye v zhizni detey i podrostkov / Detskiy fond OON (YUNISEF); Illyustratsii: N'yu-York, SSHA, 2017. – URL: https://www.unicef.de/blob/152356/b1c11747e12a2310f4136513ec28619a/a-familiar-face--violence-in-the-lives-of-children-and-adolescents-data.pdf (data obrashcheniya: 30.01.2026). [UNICEF. A Familiar Face: Violence in the Lives of Children and Adolescents / UNICEF; Illustrations: New York, USA, 2017. – URL: https://www.unicef.de/blob/152356/b1c11747e12a2310f4136513ec28619a/a-familiar-face--violence-in-the-lives-of-children-and-adolescents-data.pdf (accessed: 01.30.2026).] (in Russia).

6. Dolgovykh M. P. Psikhologicheskaya determinatsiya proyavleniya viktimnogo povedeniya podrostka : avtoref. dis. … kand. psikhol. nauk / M. P. Dolgovykh. – Moskva, 2009. – 19 s. [Dolgovykh M. P. Psychological determination of victim behavior in adolescents : author's abstract of dis. … cand. psychol. sciences / M. P. Dolgovykh. – Moscow, 2009. – 19 p.] (in Russia).

7. Lisovenko B. S. Sotsial'no-psikhologicheskiye zakonomernosti viktimnogo povedeniya [Elektronnyy resurs] / B. S. Lisovenko // X regional'naya konferentsiya molodykh issledovateley Volgogradskoy oblasti. – URL: www.vspu.ru (data obrashcheniya: [ukazat' datu]). [Lisovenko B. S. Socio-psychological regularities of victim behavior [Electronic resource] / B. S. Lisovenko // X Regional Conference of Young Researchers of the Volgograd Region. – URL: www.vspu.ru (accessed: [specify date]).] (in Russia).

8. Makarov A. S., Bobchenko T. G. Psikhologicheskiye osobennosti viktimnoy lichnosti [Elektronnyy resurs] // Studencheskiy elektronnyy nauchnyy zhurnal. – 2019. – № 13(57). – URL: https://sibac.info/journal/student/57/136196 (data obrashcheniya: 08.02.2026). [Makarov A. S., Bobchenko T. G. Psychological characteristics of a victim personality [Electronic resource] // Student Electronic Scientific Journal. – 2019. – No. 13(57). – URL: https://sibac.info/journal/student/57/136196 (accessed: 02.08.2026).] (in Russia).

9. Mal'tseva T. V., Kutepova M. V. Lichnost' prestupnika: psikhologicheskiy aspekt / T. V. Mal'tseva, M. V. Kutepova. – Ruza : Moskovskiy universitet MVD Rossii imeni V. Ya. Kikotya, 2014. – 110 s. [Maltseva T. V., Kutepova M. V. The criminal personality: psychological aspect / T. V. Maltseva, M. V. Kutepova. – Ruza : Moscow University of the Ministry of Internal Affairs of Russia named after V. Ya. Kikot', 2014. – 110 p.] (in Russia).

10. Mal'tseva T. V., Dolinko V. I. Ponyatiye viktimnosti v istorii kriminologii: ugolovno-pravovoy i psikhologicheskiy aspekty // Voprosy istorii. – 2020. – № 7. – S. 248–254. – DOI:https://doi.org/10.31166/VoprosyIstorii202007Statyi21. [Maltseva T. V., Dolinko V. I. The concept of victimhood in the history of criminology: criminal law and psychological aspects // Questions of History. – 2020. – No. 7. – pp. 248–254. – DOI:https://doi.org/10.31166/VoprosyIstorii202007Statyi21.] (in Russia).

11. Mal'tseva T. V. Psikhologicheskoye issledovaniye prestupnikov, sovershivshikh prestupleniya protiv nravstvennosti, polovoy svobody i polovoy neprikosnovennosti lichnosti v otnoshenii nesovershennoletnikh // Pedagogika i psikhologiya: akademicheskiy zhurnal. – 2024. – № 2(5). – S. 51–56. [Maltseva T. V. Psychological study of criminals who committed crimes against morality, sexual freedom and sexual inviolability of a person against minors // Pedagogy and Psychology: Academic Journal. – 2024. – No. 2(5). – pp. 51–56.] (in Russia).

12. Matantseva T. N. Faktory viktimnogo povedeniya podrostkov kak sotsial'naya problema psikhologicheskoy nauki // Kontsept: nauchno-metodicheskiy elektronnyy zhurnal. – 2016. – T. 8 [Elektronnyy resurs]. – URL: http://e-koncept.ru/2016/56124.htm (data obrashcheniya: [ukazat' datu]). [Matantseva T. N. Factors of victim behavior of adolescents as a social problem of psychological science // Concept: Scientific and Methodological Electronic Journal. – 2016. – Vol. 8 [Electronic resource]. – URL: http://e-koncept.ru/2016/56124.htm (accessed: [specify date]).] (in Russia).

13. Mel'nikova E. V. Deti i podrostki – zhertvy negativnykh yavleniy // Pravozashchitnik. – 2000. – № 1. [Melnikova E. V. Children and adolescents – victims of negative phenomena // Human Rights Defender. – 2000. – No. 1.] (in Russia).

14. Molokoedov A. V. Predstavleniye o bezopasnosti u kursantov spetsializirovannogo voyennogo vuza : dis. … kand. psikhol. nauk / A. V. Molokoedov. – Moskva, 2016. – 193 s. [Molokoedov A. V. Conception of security among cadets of a specialized military higher education institution : dis. … cand. psychol. sciences / A. V. Molokoedov. – Moscow, 2016. – 193 p.] (in Russia).

15. Morozova L. B., Povarova V. N. Issledovaniye viktimnoy deformatsii lichnosti i deviantnogo povedeniya sredi podrostkov obshcheobrazovatel'nykh shkol // Mir nauki. – 2018. – 12 s. [Morozova L. B., Povarova V. N. Study of victim deformation of personality and deviant behavior among adolescents in general education schools // World of Science. – 2018. – 12 p.] (in Russia).

16. Nikolayeva O. K., Rameeva A. F. Vzaimosvyaz' viktimnosti i sociometricheskogo statusa podrostkov // Nauchno-prakticheskaya internet-konferentsiya po yuridicheskoy psikhologii : sbornik tezisov. – Moskva : MGPPU, 2018. – S. 252. [Nikolaeva O. K., Rameeva A. F. The relationship between victimhood and sociometric status of adolescents // Scientific and Practical Internet Conference on Legal Psychology : collection of abstracts. – Moscow : MSPPU, 2018. – p. 252.] (in Russia).

17. Odintsova M. A. Psikhologicheskiye osobennosti viktimnoy lichnosti // Voprosy psikhologii. – 2012. – № 3. – S. 59–67. [Odintsova M. A. Psychological characteristics of a victim personality // Questions of Psychology. – 2012. – No. 3. – pp. 59–67.] (in Russia).

18. Papkin I. A. Psikhologicheskiye puti snizheniya viktimnosti sotrudnikov organov vnutrennikh del : avtoref. dis. … kand. psikhol. nauk / I. A. Papkin. – Moskva : Akademiya upravleniya MVD Rossii, 2004. – 6 s. [Papkin I. A. Psychological ways to reduce the victimhood of internal affairs officers : author's abstract of dis. … cand. psychol. sciences / I. A. Papkin. – Moscow : Academy of Management of the Ministry of Internal Affairs of Russia, 2004. – 6 p.] (in Russia).

19. Polubinskiy V. I. Viktimologicheskiye aspekty profilaktiki prestupleniy / V. I. Polubinskiy. – Moskva : [b. i.], 1980. – [ukazat' kolichestvo stranits, yesli izvestno]. [Polubinsky V. I. Victomological aspects of crime prevention / V. I. Polubinsky. – Moscow : [n. p.], 1980. – [specify number of pages, if known].] (in Russia).

20. Rudenskiy E. V. Sotsial'no-psikhologicheskaya viktimologiya lichnosti kak psikhotekhnicheskaya sistema sotsial'noy terapii viktimnoy lichnosti // Sibirskiy pedagogicheskiy zhurnal. – 2013. – № 3. – S. 162–166. [Rudensky E. V. Socio-psychological victimology of personality as a psychotechnical system of social therapy for victimized personality // Siberian Pedagogical Journal. – 2013. – No. 3. – pp. 162–166.] (in Russia).

21. Toych Ch. K., Toych D. M. Vtoroye rozhdeniye ili iskusstvo poznat' i izmenit' sebya / Ch. K. Toych, D. M. Toych. – Moskva : [b. i.], 1994. – [ukazat' kolichestvo stranits, yesli izvesten]. [Taibi Ch. K., Taibi D. M. Second Birth or the Art of Knowing and Changing Yourself / Ch. K. Taibi, D. M. Taibi. – Moscow : [n. p.], 1994. – [specify number of pages, if known].] (in Russia).

22. Tulyakov V. A. Viktimologiya: sotsial'nyye i kriminologicheskiye problemy / V. A. Tulyakov. – Odessa : Yuridicheskaya literatura, 2000. – 336 s. [Tulyakov V. A. Victimology: social and criminological problems / V. A. Tulyakov. – Odessa : Yuridicheskaya Literatura, 2000. – 336 p.] (in Russia).

23. Frank L. V. Viktimologiya i viktimnost' / L. V. Frank. – Dushanbe : Tadzhikskiy universitet, 1972. – 114 s. [Frank L. V. Victimology and victimhood / L. V. Frank. – Dushanbe : Tajik University, 1972. – 114 p.] (in Russia).

24. Tsiring D. A. Sootnosheniye lichnostnoy bespomoshchnosti i smezhnykh s ney psikhologicheskikh fenomenov // Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta. – 2009. – № 329. – S. 214. [Tsiring D. A. The relationship between personal helplessness and related psychological phenomena // Bulletin of Tomsk State University. – 2009. – No. 329. – p. 214.] (in Russia).

25. Chernobrovkina N. Yu. Osobennosti tsennostno-smyslovoy sfery lichnosti raznogo viktimnogo tipa : avtoref. dis. … kand. psikhol. nauk: 19.00.01 / N. Yu. Chernobrovkina. – Moskva, 2013. – 24 s. [Chernobrovkina N. Yu. Peculiarities of the value-semantic sphere of personality of different victim types : author's abstract of dis. … cand. psychol. sciences: 19.00.01 / N. Yu. Chernobrovkina. – Moscow, 2013. – 24 p.] (in Russia).

26. Yatsenko T. Ye. Vzaimosvyaz' viktimnoy deformatsii lichnosti i sklonnosti k viktimnomu povedeniyu v podrostkovom vozraste // Vestnik Shadrinskogo gosudarstvennogo pedagogicheskogo universiteta. – 2019. – № 3 (43). – S. 233–241. [Yatsenko T. E. The relationship between victim deformation of personality and propensity for victim behavior in adolescence // Bulletin of Shadrinsk State Pedagogical University. – 2019. – No. 3 (43). – pp. 233–241.] (in Russia).

27. Banyard, V., Hamby, S., & Grych, J. (2017). Health effects of adverse childhood events: Identifying promising protective factors at the intersection of mental and physical well-being. Child Abuse & Neglect, 65, 88–98.

28. Bronfenbrenner, U. (1986). Ecology of the family as a context for human development: Research perspectives. Developmental Psychology, 22(6), 723–742.

29. Caridade, S., & Sani, A. (2016). Vitimação múltipla Infantil e juvenil: Orientações para a prática interventiva [Child and Juvenile Multiple Victimization: Guidelines for Interventional Practice]. In A. Sani & S. Caridade (Eds.), Práticas de Intervenção na Violência e no Crime (pp. 3–18). Pactor.

30. Carlson, J. S., Yohannan, J., Darr, C. L., Turley, M. R., Larez, N. A., & Perfect, M. M. (2020). Prevalence of adverse childhood experiences in school-aged youth: A systematic review (1990–2015). International Journal of School Education Psychology, 8(1), 2–23.

31. Chan, K. L., Chen, Q., & Chen, M. (2021). Prevalence and Correlates of the Co-Occurrence of Family Violence: A Meta-Analysis on Family Polyvictimization. Trauma, Violence, & Abuse, 22(2), 289–305.

32. Cyr, K., Clément, M.-È., & Chamberland, C. (2013). Lifetime Prevalence of Multiple Victimizations and Its Impact on Children’s Mental Health. Journal of Interpersonal Violence, 29(4), 616–634.

33. Finkelhor, D. (2018). Screening for adverse childhood experiences (ACEs): Cautions and suggestions. Child Abuse & Neglect, 85, 174–179.

34. Finkelhor, D. (2020). Trends in Adverse Childhood Experiences (ACEs) in the United States. Child Abuse & Neglect, 108, 104641.

35. Ford, J. D. (2021). Polyvictimization in childhood and its adverse impacts across the lifespan. European Journal of Psychotraumatology, 12(1), 1955154.

36. Ford, J. D., & Delker, B. (2018). Polyvictimization in childhood and its adverse impacts across the lifespan: Introduction to the special issue. Journal of Trauma Dissociation, 19(3), 275–288.

37. Hamby, S., Taylor, E., Jones, L., Mitchell, K. J., Turner, H. A., & Newlin, C. (2018). From Poly-Victimization to Poly-Strengths: Understanding the Web of Violence Can Transform Research on Youth Violence and Illuminate the Path to Prevention and Resilience. Journal of Interpersonal Violence, 33(4), 719–739.

38. Hentig, H. V. (1948). The criminal and his victim: Studies in the sociobiology of crime. Yale University Press.

39. Hope, T., Bryan, J., Trickett, A., & Osborn, D. R. (2001). The phenomena of multiple victimization. The British Journal of Criminology, 41(4), 595–617.

40. Lopes, A. I., Leal, J., & Sani, A. I. (2021). Parental Mental Health Problems and the Risk of Child Maltreatment: The Potential Role of Psychotherapy. Societies, 11(4), 108.

41. Mendelsohn, B. (1963). The origin of the concept of victimology. Excerpta Criminologica, 3(3), 239–241.

42. Obsuth, I., Johnson, K. M., Murray, A. L., Ribeaud, D., & Eisner, M. (2017). Violent Poly-Victimization: The Longitudinal Patterns of Physical and Emotional Victimization Throughout Adolescence (11–17 Years). Journal of Research on Adolescence, 28(4), 786–806.

43. Sani, A. I., Caridade, S., & Oliveira, C. (2019). Violence in youth: A systematic review for multiple victimization. In W. Spencer (Ed.), Dating Violence: Prevalence, Risk Factors and Perspectives (pp. 63–85). Nova Science Publishers, Inc.

44. Turner, H. A., Merrick, M. T., Finkelhor, D., Hamby, S., Shattuck, A., & Henly, M. (2017). The Prevalence of Safe, Stable, Nurturing Relationships among Children and Adolescents. National Survey of Children’s Exposure to Violence; U.S. Department of Justice.

45. Wolfe, D. A. (2018). Why Polyvictimization Matters. Journal of Interpersonal Violence, 33(5), 832–837.