Введение
Актуальность исследования обусловлена возрастающим числом военнослужащих – участников боевых действий, нуждающихся в психологической помощи и реабилитации. По данным современных исследований, до 30% участников боевых действий имеют диагноз посттравматического стрессового расстройства, а у значительной части ветеранов его симптомы обнаруживаются даже через длительное время после окончания войны [2, 13]. Особую значимость проблема ПТСР приобретает в контексте специальной военной операции, когда значительное число военнослужащих различных категорий сталкиваются с экстремальными стрессовыми воздействиями.
Особого внимания заслуживает категория курсантов военных вузов, имеющих опыт участия в боевых действиях. С одной стороны, они являются действующими военнослужащими, проходящими обучение по программам высшего профессионального образования; с другой – они выступают как носители боевого травматического опыта, что создаёт уникальную психологическую ситуацию совмещения учебно-профессиональной деятельности и процесса посттравматической адаптации. Как показывают исследования, через год обучения у курсантов-второкурсников невротические расстройства становятся в 3 раза более распространёнными, что отражает высокое психоэмоциональное напряжение в условиях жёстко регламентированного военного образовательного учреждения [6, 17].
Проблема психологической диагностики ПТСР у военнослужащих остаётся одной из наиболее сложных в современной психологии. Это связано с многогранностью клинической картины, высокой коморбидностью с депрессивными и тревожными расстройствами, а также с феноменом «отсроченных» проявлений симптоматики. Психологические и психофизиологические реакции при постстрессовых состояниях часто характеризуются рассогласованием, что существенно затрудняет диагностику [14, 8, 16].
Вместе с тем, в научной литературе недостаточно разработаны диагностические подходы, учитывающие специфику именно курсантского контингента – лиц, совмещающих статус участника боевых действий и обучающегося в военном вузе. Существующие методики в основном ориентированы на ветеранов боевых действий или на действующих военнослужащих в период реабилитации, но не учитывают образовательный контекст и специфику социальной ситуации развития курсантов [5, 14].
Цель исследования – разработка и апробация многопараметрической модели диагностики симптомов ПТСР у курсантов военных вузов – участников СВО.
Гипотеза исследования: симптоматика ПТСР у курсантов – участников СВО имеет многомерную структуру, включающую кластеры интрузивных переживаний, избегания, негативных изменений в когнитивной сфере и гиперактивации, при этом выраженность симптомов значимо коррелирует с показателями депрессии, тревоги и соматических жалоб.
Предметная область исследования – психологическая диагностика посттравматических стрессовых состояний.
Методология исследования базируется на деятельностном подходе в психологии (А.Н. Леонтьев, С.Л. Рубинштейн), полисубъектном подходе (В.А. Петровский, А.Л. Журавлёв), теории боевого стресса и концепции психологической травмы [14, 12, 14]. Теоретическую основу составили также современные представления о клинической гетерогенности ПТСР и его коморбидности [3, 15, 8].
Методика исследования
Исследование проводилось на базе военных образовательных организаций высшего образования в период с сентября 2025 года по апрель 2026 года. Общий объём эмпирической выборки составил 210 человек. Основную группу (I группа) составили 78 курсантов – участников СВО в возрасте от 19 до 27 лет (средний возраст – 22,4 года). Группу сравнения (II группа) составили 62 курсанта, не имеющих боевого опыта, в возрасте от 18 до 24 лет (средний возраст – 20,7 года). Контрольную группу (III группа) образовали 70 гражданских добровольцев – студентов невоенных вузов, сопоставимых по возрасту и полу (средний возраст – 21,1 года).
Исследование проводилось с соблюдением этических принципов, все респонденты дали информированное согласие на участие. Методический комплекс включал:
- Клинико-психологическое интервью – полуструктурированное интервью, направленное на выявление травматических событий в анамнезе и актуальных жалоб.
- Миссисипская шкала для оценки посттравматических реакций (военная версия) – стандартизированный опросник, состоящий из 35 пунктов, оценивающий выраженность ПТСР-симптоматики [18].
- Опросник выраженности психопатологической симптоматики SCL-90-R (адаптация Н.В. Тарабриной) – позволяет оценить 9 шкал психопатологической симптоматики, включая соматизацию, обсессивно-компульсивные расстройства, межличностную сензитивность, депрессию, тревогу и другие [14].
- Шкала ПТСР для диагностического интервью – структурированное интервью для оценки критериев ПТСР в соответствии с DSM-5 [1, 20].
- Авторский опросник симптомов ПТСР – разработанный на основе теоретического анализа и экспертной оценки, включающий 24 пункта, объединённых в четыре субшкалы: интрузия (6 пунктов), избегание (6 пунктов), негативные изменения в мышлении и настроении (6 пунктов), изменения в реактивности и гиперактивации (6 пунктов).
Математико-статистическая обработка данных включала расчёт описательных статистик, корреляционный анализ по Спирмену, факторный анализ с вращением Varimax, сравнение групп с использованием U-критерия Манна–Уитни и однофакторного дисперсионного анализа (ANOVA). Обработка производилась в программных продуктах MS Excel и IBM SPSS Statistics v. 27.
Результаты эксперимента
На первом этапе исследования проведён анализ распространённости ПТСР-симптоматики в исследуемых группах. В основной группе (курсанты – участники СВО) клинически значимые симптомы ПТСР (суммарный балл по Миссисипской шкале выше 85) выявлены у 28 человек, что составляет 36,4% от общего числа респондентов. В группе сравнения (курсанты без боевого опыта) такие симптомы зафиксированы у 8 человек (12,9%). В контрольной группе – у 5 человек (7,1%). Различия между группами статистически значимы (χ²=24,18; p<0,001). Полученные показатели распространённости в основной группе превышают данные некоторых отечественных исследований (3,7%), что может быть связано с особенностями выборки и диагностических подходов, однако сопоставимы с зарубежными данными по комбатантам [2, 5, 13].
Анализ средних значений по шкалам Миссисипского опросника показал, что наиболее высокие показатели в основной группе наблюдаются по факторам, отражающим симптомы вторжения (интрузии) – средний балл 24,6±5,2 и гиперактивации – 22,8±4,9. Менее выражены симптомы избегания – 18,3±4,4 и негативные изменения в мышлении – 17,9±4,1.
Корреляционный анализ выявил статистически значимые связи между показателями ПТСР и другими психопатологическими симптомами. В основной группе установлены наиболее сильные корреляции с показателями депрессии (r=0,58, p=0,01), тревоги (r=0,52, p=0,01) и соматизации (r=0,41, p=0,01) по шкалам SCL-90-R. Выявлены также значимые, но менее выраженные корреляции с показателями обсессивно-компульсивных расстройств (r=0,36, p=0,01) и межличностной сензитивности (r=0,33, p=0,01). Данные результаты согласуются с исследованиями, показывающими, что интенсивный посттравматический стресс ассоциирован с разнообразной психопатологической симптоматикой [3, 15, 14].
При сравнении основных клинических симптомов между группами установлено, что курсанты – участники СВО значимо чаще сообщают о следующих проявлениях: навязчивые воспоминания о травматических событиях (52,6% против 12,9% в группе сравнения), нарушения сна (47,4% против 19,4%), повышенная раздражительность (44,9% против 17,7%), избегание мест и ситуаций, напоминающих о травме (39,7% против 14,5%). Эти данные соответствуют характерной картине ПТСР, описанной в литературе [1, 20].
Факторный анализ авторского опросника симптомов ПТСР, проведённый на данных основной группы, позволил выделить четырёхфакторную структуру, интерпретируемую следующим образом: Фактор 1 – «интрузивные переживания» (собственные значения – 5,24; объясняемая дисперсия – 21,8%); Фактор 2 – «гиперактивация и реактивность» (собственные значения – 3,87; объясняемая дисперсия – 16,1%); Фактор 3 – «избегание и эмоциональное оцепенение» (собственные значения – 3,15; объясняемая дисперсия – 13,1%); Фактор 4 – «негативные когнитивные изменения» (собственные значения – 2,68; объясняемая дисперсия – 11,2%). Общая объясняемая дисперсия составила 62,2%, что свидетельствует об удовлетворительной факторной валидности разработанного инструмента и согласуется с теоретической моделью DSM-5 [1].
Дополнительный анализ показал, что у 14,1% респондентов основной группы (11 человек) симптомы ПТСР сочетались с выраженными суицидальными мыслями, что коррелирует с данными о повышенном риске суицидального поведения при ПТСР [19]. У 21,8% (17 человек) наблюдались симптомы комплексного ПТСР (C-PTSD), включающие дополнительные нарушения саморегуляции и межличностных отношений.
Сравнительный анализ первокурсников и курсантов старших курсов показал, что распространённость клинически значимых симптомов ПТСР выше у старшекурсников (42,3% против 28,6%), что может быть связано как с кумулятивным эффектом боевого опыта, так и с накоплением стресс-факторов образовательной среды в процессе обучения [17].
Обсуждение результатов
Полученные данные свидетельствуют о высокой распространённости ПТСР-симптоматики среди курсантов – участников СВО: 36,4% респондентов демонстрируют клинически значимые симптомы. Этот показатель сопоставим с данными зарубежных исследований, где распространённость ПТСР среди комбатантов оценивается в среднем в 14–30%, однако превышает показатели, полученные в некоторых отечественных исследованиях (3,7%) [2, 5]. Такое расхождение может быть обусловлено различиями в диагностических подходах, а также спецификой выборки – курсанты являются одновременно и обучающимися, что может модифицировать проявления посттравматической симптоматики.
Выявленная структура симптоматики ПТСР – с преобладанием интрузивных переживаний и гиперактивации – согласуется с клинической картиной, описанной в научной литературе [14, 1, 12]. Особого внимания заслуживает высокая коморбидность ПТСР-симптоматики с депрессивными и тревожными расстройствами, что подтверждает необходимость комплексной диагностики и учёта полиморбидного фона при разработке психокоррекционных программ [3, 15].
Значимым результатом является разработка и факторная валидизация авторского опросника симптомов ПТСР, позволяющего проводить многопараметрическую диагностику с учётом специфики курсантского контингента. Выделенная четырёхфакторная структура согласуется с современными диагностическими критериями ПТСР (DSM-5) и может служить основой для дальнейшей стандартизации методики [1, 20].
Особую тревогу вызывает выявление суицидальных мыслей у 14,1% респондентов основной группы, что указывает на необходимость не только психологической диагностики, но и активной профилактической и кризисной работы. Как отмечается в современных исследованиях, стигматизация и карьерные опасения являются ключевыми барьерами при обращении за помощью, что особенно актуально для курсантов – будущих офицеров, для которых признание психологических трудностей может восприниматься как профессиональная несостоятельность [19, 9].
Образовательная среда военного вуза, характеризующаяся строгой регламентацией и высокими психоэмоциональными нагрузками, может выступать как дополнительный стресс-фактор, потенцирующий проявления ПТСР [6, 17]. В связи с этим необходима разработка и внедрение специальных программ психологического сопровождения курсантов – участников боевых действий на всех этапах обучения.
Ограничениями исследования являются относительно небольшой объём выборки и её локализация (только образовательные организации центрального региона), что ограничивает генерализацию полученных результатов. Кроме того, исследование носило кросс-секционный характер, что не позволяет проследить динамику ПТСР-симптоматики в процессе обучения. Перспективными направлениями дальнейших исследований являются лонгитюдное наблюдение, расширение выборки за счёт военных вузов различных регионов, а также разработка и апробация программ психокоррекции с учётом выявленной структуры симптоматики.
Выводы
- У 36,4% курсантов военных вузов – участников СВО выявлены клинически значимые симптомы ПТСР, что значительно превышает показатели в группах курсантов без боевого опыта (12,9%) и гражданских респондентов (7,1%).
- Наиболее выраженными компонентами ПТСР-симптоматики у курсантов – участников СВО являются симптомы вторжения (интрузии) и гиперактивации, тогда как симптомы избегания и негативные когнитивные изменения представлены в меньшей степени.
- Установлены статистически значимые корреляции между выраженностью ПТСР-симптоматики и показателями депрессии, тревоги и соматизации, что подтверждает высокую коморбидность ПТСР с другими психопатологическими состояниями.
- Факторный анализ авторского опросника симптомов ПТСР подтвердил его четырёхфакторную структуру, соответствующую современным диагностическим критериям, что свидетельствует о конструктной валидности разработанного инструмента.
- Выявленные суицидальные мысли у 14,1% респондентов основной группы диктуют необходимость включения суицидального риска в обязательный диагностический минимум при работе с данной категорией военнослужащих.
- Полученные результаты обосновывают необходимость внедрения системной многопараметрической психологической диагностики и дифференцированной психокоррекционной работы с курсантами – участниками боевых действий в образовательный процесс военных вузов.
