Введение. Актуальность исследования предопределена особенностями функционирования такого государственного института, как органы внутренних дел России (Далее - ОВД), ключевым элементом которых выступает полиция. Следует заметить, что личный состав сотрудников ОВД, по определению, призван на деле демонстрировать готовность к вооруженной защите своего Отечества и участию в различного рода военных конфликтов. При этом фактор интегрирования сотрудников ОВД в решение обширного спектра задач, относящихся к номинации «особые условия несения службы», имеет устойчивое сопряжение с необходимостью формирования у данной категории высокого уровня готовности по преодолению стресса, так называемой стрессоустойчивости, к которой небезосновательно применима следующая метафора: «стресс – темная сторона страха». Апеллирование к выявлению сущности страха и его влиянию на эмоциональное и физическое состояние личности сотрудника ОВД, ожидающего своего функционально-значимого задействования в условиях войны или военного конфликта, а также непосредственно вовлеченного в решение служебных задач в указанных условиях, представляется в качестве важной научной задачи для исследовательского взора современной генерации ученых, исследующих: во-первых, психологические аспекты эффективности работы сотрудников ОВД, включая состояние их психического здоровья; во-вторых, личные ресурсы сотрудников, в контексте психологии стресса и поддержания баланса механизмов психологической адаптации и компенсации, объективность проявления которых предопределена действием процесса приспособления, вызванного необходимостью выживания и дальнейшего развития каждого индивидуума.
Представленные обоснования свидетельствуют об актуальности данного исследования и вносят элемент ясности в его целеполагание, сводимого к выявлению возможности применения арсенала современных методик диагностики состояния страха сотрудников ОВД перед различными актами применения вооруженных конфликтов, в первую очередь, войны в ее различных вариациях.
Задачами исследования является уточнение понятия «страх» и связанных с ним иных эмоциональных переживаний, анализ отдельных положений относительно взаимосвязи состояния страха перед возможностью войны или вооруженного конфликта и возможного поведения личности в данном состоянии, обобщение методологических подходов к оценке состояния страха перед войной или вооруженным конфликтом и возможности задействования данных методик для оценки состояния страха личного состава ОВД в отмеченных условиях.
Структура статьи сформирована согласно поставленным задачам. В первой части статьи представлен анализ оценочных суждений о страхе с психологической точки зрения и взаимосвязи данной эмоции с иными, созвучными ей эмоциональными переживаниями. Во второй части описываются положения, разработанные в теории А.Дж. Вестермайера и имеющие непосредственное отношение к характеру поведения личности, оказавшейся подверженной эмоции страха. В третьей части статьи представлена краткая характеристика методологии оценки состояния страха представителями различных научных школ психологии и выдвигается гипотеза о возможности применения ряда их положений для проведения аналогичных исследований в отношении личного состава ОВД. В заключении обсуждается перспектива использования рассмотренных методик для оценки состояния страха сотрудников ОВД перед угрозой их личного участия в зоне боевых действий, характерных для войны и локального военного конфликта.
Представление о страхе и тесно связанных с ним состояний в психологии. Как следует из контекста определения понятия «страх», представленного в словаре «Американской психологической ассоциации», страх – это интенсивная эмоция, возникающая в случае выявления личностью фатальной угрозы и мгновенно включающая реакцию тревоги, закономерным итогом которой являются мобилизация организма, сопровождаемая рядом физиологических изменений [5]. В серию данных изменений входят: во-первых, учащение сердцебиения; во-вторых, перенаправление кровотока от периферии к кишечнику; в-третьих, напряжение мышц; в-четвертых, тотальный характер мобилизации организма, целеполагание которой заключается в принятии определенных мер, свойственных реакции страха в виде «дерись или убегай». По логике проведения различия между понятиями «страх» и «тревога», необходимо заметить следующее: если страх выступает в качестве адекватной реакции на реально возникшую и однозначно идентифицируемую угрозу, то тревога может быть представлена в виде долгосрочной реакции на эвентуальное развитие событий, а ее вектор, корреспондируя рассеянному мышлению, нацелен на диффузную угрозу [6]. Констатируя о различии между понятиями «страх» и «испуг», мы исходим из понимания того, что испуг следует оценивать в качестве эмоциональной реакции, проявляемой в условиях очевидно-опасной или возможно-опасной ситуации, опасность наступления которой неотвратима. Таким образом, «параметрами» испуга являются: 1) непосредственность; 2) физическое воздействие; 3) конкретность; 4) непреодолимость. Вместе с тем, на обыденном уровне иллюстрация приведенных тезисов не предполагает строгого разделения понятий «страх» и «тревога», которые рассматриваются как взаимозаменяемые. Проводимые зарубежными учеными исследования поведенческих принципов и нейронных механизмов ассоциативной памяти о страхе, подтверждают близость к понятию «страх» категориального аппарата «тревога», «испуг» и «паника». К примеру, аксиология паники, как правило, сводится к определению паники в виде неконтролируемой реакции испуга [7, p. 5]. Механизм возникновения страха предполагает безусловность проявления поведенческих реакций организма человека в виде: во-первых, «дерись или убегай» (от англ. «fight-or-flight response»); во-вторых, «замирания» (от англ. «freezing behavior» – «поведение замораживания»). Что касается первой реакции, то механизм ее протекания был обстоятельно исследован в теории, авторами которой выступили американские физиологи У.Б. Кэннон и Ф. Бард [3]. В соответствии с теорией указанных ученых, паттерн физиологических изменений, вызываемых активностью симпатической нервной системы в ответ на угрожающие или иные стрессовые ситуации, сопровождается эффектом мобилизации энергии, потенциал которой способствует повышению уровня физиологической активности человека. Вместе с тем, не следует исключать наступление ситуации, приводящей к минимизации размера потенциала энергии, при котором происходит утрата указанной активности. Квинтэссенция физиологии протекания указанных процессов заключается в выявлении отмеченными специалистами особенностей взаимодействия мозговых центров: высшего (кора головного мозга) и низшего (таламус). Данное взаимодействие заключается в синхронном контроле со стороны таламуса – переживания эмоций, а со стороны коры головного мозга – выражения эмоций. В случае возникновения реакции «дерись или убегай», за счет мгновенного выброса гормонов происходит активизация симпатической нервной системы и работы надпочечников, стимулирующих и высвобождающих катехоламины, включая норадреналин и адреналин. Данная реакция сопровождается повышением кровяного давления, частоты сердечных сокращений и/или дыхания, бледности/покраснения кожи, расширения зрачков и дрожания тела [4].
Вторая реакция или реакция «замирания» – суть реакция на поступающие тревожные сигналы, при которой индивид выбирает свой шаблон поведения в форме пассивного действия, избегая при этом попыток своего сокрытия или ухода от опасности.
Амбивалентный характер страха как базовой эмоции личности и ресурса для выживания, может быть выражен в двух формах: разрушительной и конструктивной. Обращая внимание на деструктивное проявление страха суть эмоции астенической, мы исходим из того обстоятельства, что страх искажает процесс мышления, ранее протекающего в безопасных условиях бытия личности. В указанном смысле, для состояния страха характерными являются: во-первых, вялость и заторможенность мышления, дополняемые его хаотичностью при сопутствующем состоянии тревожности; во-вторых, перевод в тень второстепенного, начинающего доминировать над основным; в-третьих, чрезмерная минимизация или атрофия целостного восприятия текущей обстановки; в-четвертых, выбор шаблона поведения, доминантой которого выступает безынициативность [1, с. 59-60]. Наряду с указанным, присущая войне и военному конфликту «стихия опасности» может способствовать возникновению «эмоционального состояния стенического типа, положительно окрашенного» [2, с. 234], – констатирует Б.М. Теплов. Представленная детализация взаимосвязанных понятий «страх», «тревога», «испуг» и «паника» и сопутствующих им реакций организма на реальное или ожидаемое состояние опасности имеют прямое отношение к восприятию личным составом полиции своего участия в различного рода сложных ситуациях, насыщенных риском и угрозой для жизни и здоровья каждого сорудника ОВД, выполняющего свои служебные обязанности в условиях войны или военного конфликта.
Страх и психология поведения в оценочных суждениях А.Дж. Вестермайера. При выявлении причин возникновения страха и его последствий, применительно к поведению человека, представляется необходимым обращение к анализу отдельных положений, представленных в работе «Психология страха» автором которой является американский психолог и писатель А.Дж. Вестермайер. Опровергая устоявшееся на обыденном уровне отождествление страха с трусостью, указанный специалист возводит страх в разряд полезной эмоции, достойной несомненного уважения, поскольку страх – «это великая сила, побуждающая к самосохранительным действиям» [13, p. 250]. Проводя различие между страхом и противоположным ему состоянием мужества, А.Дж. Вестерман подразделяет мужество на моральное и физическое: «Человек может быть морально трусливым, но физически храбрым; и наоборот, физически храбрый человек при определенных обстоятельствах может оказаться моральным трусом» [13, p. 251]. Констатируя о положительном значении чувства страха, указанный американский специалист в области поведения личности акцентирует внимание на важности поддержания в социуме отмеченного чувства, руководствуясь которым, проживающие в обществе люди придерживаются позиции подчинения своих персональных взглядов нормативным правовым установлениям действующего национального законодательства и иным правовым предписаниям. Другими словами, страх перед испытанием возможного остракизма со стороны окружающих человека людей или членов профессионального сообщества, к которому конкретный человек принадлежит, вынуждают его подчинить свои взгляды и линию поведения в соответствие с действующими в обществе и/или в сообществе строгими правилами. Таким образом, отмеченное обусловлено проистеканием чувства страха из биологического закона самосохранения, предписывающего любому живому организму «выживание наиболее приспособленных» и «борьбой за выживание». Кроме того, чувство страха перед возможной травмой и/или смертью побуждает любое разумное существо бежать от опасности, а пренебрежение указанным шаблоном поведения предопределяет наступление безудержного диктата деструктивных сил природы и человеческого опыта. Резюмируя в своих последующих суждениях контекст приведенных тезисов, А.Дж. Вестермайер приходит к выводу, сводимому к тому, что для любого разумного существа в определяющей степени важным ориентиром направления его поведения является защитное свойство эмоции страха перед ментальными, моральными или физическими последствиями. Небезынтересными являются выводы А.Дж. Вестермайера в отношении анализа психических состояний, способствующих преодолению страха и совершению отдельными личностями актов героизма. В число указанных психических состояний данным автором включены: во-первых, отсутствие воображения; во-вторых, импульсивность, притупляющая действие разумного мышления; в-третьих, чрезмерный эгоизм, порождающий ожидание похвалы окружающих; в-четвертых, страх перед презрением, как обратная сторона отмеченного третьего условия; в-пятых, идеализированный эгоизм, родственный альтруизму и проявляющийся в виде истинного служения другим, даже в условиях высокого уровня риска для жизни и/или здоровья; в-шестых, чрезмерное тщеславие, временно превосходящее силу биологического закона самосохранения [13, p. 252]. Развивая мысль А.Дж. Вестермайера о роли «самодостаточного Эго» человека в его «борении» со своими эмоциями, включая эмоцию страха, британский криминолог Э.С. Овусу утверждает о необходимости каждого быть честным перед собой, в части понимания того, что «ни один человек не может быть бесстрашным во всем» [10, p. 309].
Обзор и обоснование теоретико-методологических положений. Геополитические изменения в современном мире, произошедшие с конца февраля 2022 г., способствовали выработке новых подходов в психологической науке по выявлению отношения населения к различным сценариям современной войны в различных ее вариациях и возможности их реализации. Указанное в полной мере относится и к эмоциональным переживаниям сотрудников ОВД. Характеризуя состояние страха различных социально-демографических групп отдельных стран перед возможностью развязывания широкомасштабной войны, «развязывания» военных конфликтов и угрозой ядерной войны, следует обратиться к итогам исследований, выполненных рядом германских психологов, по нашему представлению, имеющих важное значение для понимания аналогичных страхов среди личного состава ОВД, миссия которой не предполагает ее прямого участия в боевых порядках действующих войск страны. Определяя текущую распространенность и корреляции страха перед обычной и ядерной войнами среди взрослого населения Германии, указанные ученые в марте 2022 г. презентовали количественную оценку страха перед войной с применением традиционного (неядерного) вооружения [8]. При этом результаты исследования, на основе применения линейной регрессии и с поправкой на несколько ковариат, презентуют следующие числовые значения: 5,3 % респондентов не проявили какого-либо беспокойства по поводу войны с применением обычных вооружений, 44,2 % – продемонстрировали некоторый страх, а 50,5 % – сообщили о серьезном страхе перед войной с применением обычных вооружений. Применительно к возможности ядерной войны, 7,7 % респондентов показали отсутствие своего беспокойства о ядерной войне; 45,7 % – сообщили о некотором страхе, а 46,6 % – сообщили о сильном страхе перед ядерной войной. Следует заметить, что указанные показатели распространенности в основном оказались схожими для разных социально-демографических групп германского населения. В контексте отмеченного выше, необходимо также обратить внимание на методологию исследования состояния страха населения перед войной, общие контуры которой разработаны румынскими психологами, а ее эффективность апробирована при помощи репрезентативного опроса среди разных групп населения Венгрии и Румынии [9]. Очевидная значимость инновационного исследовательского проекта указанных специалистов заключается в разработке шкалы страха перед войной «FOWARS» (от англ. «The Fear of War Scale») и, как следствие, в восполнении существующего пробела в обойме современного инструментария по указанному направлению психологических исследований. Данная шкала сфокусирована на эмпирическом наличии страха, основанном на субъективной оценке, и связанных с ним физиологических реакциях на определенную внешнюю угрозу. При этом поведенческие аспекты страха, включая его невербальное выражение, оказались вне фокуса внимания этой шкалы, что обусловлено их подверженностью интерпретациям культуры и контекста. В число тринадцати основных элементов шкалы «FOWARS» вошли следующие: 1. Мне страшно, потому что я знаю, что война стоит человеческих жизней. 2. Я боюсь, что война затянется надолго. 3. Я боюсь, что мирные переговоры окажутся безрезультатными. 4. Я боюсь, что мир больше не будет безопасным местом. 5. Мне становится не по себе, когда я думаю о войне. 6. Я обеспокоен серьезными последствиями войны (экономическими, политическими и т.д. 7. Я боюсь, что разразится ядерная война. 8. Я начинаю дрожать, когда думаю, что война докатилась и сюда. 9. У меня потеют ладони, когда я думаю, что война доберется и до нас. 10. Мое сердце бьется быстрее (мой пульс учащается), когда я думаю, что война разразится и в нашей стране тоже. 11. У меня расстройство сна, потому что я боюсь, что война доберется и до нас. 12. У меня мурашки по коже (у меня мурашки бегут по коже), когда я думаю, что война разразится и здесь. 13. Меня тошнит (у меня тошнота, расстройство желудка), когда я думаю, что война разразится и здесь. По мнению авторов-составителей шкалы «FOWARS», она может быть задействована в качестве инструмента для последующих лонгитюдных исследований в интересах дальнейшей оценки прогностической значимости страха войны.
Аналогичной оценки заслуживает «Шкала стресса, связанная с войной» (англ. «War-related stress scale»), разработанная коллективом зарубежных психологов на основании того, что война считается значительным стрессовым фактором, соответствующим критериям травматичности [12]. С целью оценки потенциальных факторов стресса, связанных с войной, указанными учеными был составлен список этих факторов и проведена оценка достоверности содержания каждого пункта. Апробация данной шкалы осуществлена посредством репрезентативной выборки населения Словакии и проведения исследовательского факторного анализа, конвергентного анализа достоверности и сетевого анализа. Полная версия указанной шкалы состоит из 21 пункта, объединенных в три группы факторов: 1) факторы стресса, связанные с обществом; 2) факторы стресса, связанные с личностью; 3) факторы стресса, связанные с безопасностью. Наряду с отмеченным, разработана сокращенная версия шкалы, состоящая из 9 пунктов, касающихся вопросов собственной безопасности и будущего, доступа к предметам первой необходимости, потенциального ухудшения экономической ситуации и риска эскалации конфликта, включая ядерную угрозу. Как следует из проведенного сетевого анализа, наибольший уровень страха у участников опроса вызывают обеспокоенность военной эскалацией и страх перед возможным экономическим кризисом. С учетом сложности и многогранности решаемой задачи, составители шкалы допускают необходимость ее модификации, в том числе и для оценки состояния страха у представителей различных профессий. По нашему мнению, указанное пояснение касается и личного состава сотрудников ОВД. При этом указанная модификация не исключает задействования потенциала методик, ориентированных на оценку влияния страха сотрудников полиции в условиях применения вооруженной силы, как сотрудниками, так и в отношении самих сотрудников. Отмеченное относится, к примеру, к применению электромиографии лица и кожной электропроводности для измерения полицейскими тонких эмоциональных переживаний и возбуждения, вызванных страхом [11].
Выводы. Представленный анализ свидетельствует об актуальности проведения исследований по оценке уровня тревожности среди личного состава сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, что обусловлено проведением Специальной военной операции и необходимостью выявления среди указанной категории правоохранителей эмоционального состояния в виде страха перед возможностью каждого сотрудника быть направленным для решения функционально значимых задач, выполнение которых сопряжено с повышенным уровнем риска для жизни, здоровья и возможностью пленения, корреспондирующим ходу современных способов ведения боевых действий. При этом фактор апеллирования к достигнутому опыту представителей ряда зарубежных психологических научных школ, в части проведения исследований по отмеченному предметному полю, подтверждает целесообразность внимательного рассмотрения соответствующих положений и выводов иностранных специалистов, с учетом внесения необходимых корректив в контент конкретных методик. Эффективность решения указанной задачи позволит более верно адаптировать существующую систему психологической работы с каждым сотрудником ОВД по направлению качественной реализации когнитивно-поведенческой психотерапии страхов и фобий, вызванных ведением войны и/или военного конфликта, как при несении службы как в особых, так и повседневных условиях.
