Актуальность и значимость
Федеральный закон «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» в качестве одной из задач заявляет профилактику правонарушений несовершеннолетних. Актуальным остается вопрос об объяснительных моделях генерации девиантного поведения. И соответственно определения реперных точек в психологическом пространстве для эффективного воздействия на личность при построении деятельности по профилактике безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних. Мы полагаем, что психологический феномен самоотношения является значимым маркером предрасположенности к девиантному поведению, хорошей объяснительной моделью генерации девиантного поведения, и позволяет определить действенные направления социальных и педагогических воздействий при реабилитации несовершеннолетних.
Цель настоящий статьи заключается в описании особенностей самоотношения несовершеннолетних правонарушителей.
Теоретические предпосылки и обзор проблемы
Основываясь на том, что негативное самоотношение выступает как фактор риска воспроизводства социальных девиаций [1, 4, 10], авторы предполагают наличие взаимосвязи данного психологического феномена с дезадаптивными формами асоциального поведения.
Отношение человека к себе – базовый личностный конструкт, оказывающий влияние на все аспекты поведения человека в социуме. По мнению Сарджвеладзе Н.И., самоотношение онтогенетически формируется до всех последующих типов отношений и определяет и характер: «….способ отношения к себе не стоит в одном ряду с когнитивным, эмоциональным или регулятивным моментами самосознания; напротив, феномен самоотношения в качестве своих отдельных сторон включает самосознание, самопознание, самооценку, эмоциональное к себе отношение, самоконтроль, саморегуляцию, а понятие самоотношения является родовым относительно понятий самопознания, самооценки и других подобных понятий, имеющих приставку "само" и отражающих широкий спектр феноменов внутренней жизни личности [6, С.82]. По мнению ученого, самоотношение конституирует самость. Дискуссионным остается вопрос о механизмах формирования самоотношения [5]. Модель механизма формирования самоотношения как «смысла Я», разработанная Пантилеевым С. Р., является удачным объяснительным конструктом, логически вписывающим его в системные связи с другими психологическими феноменами (потребностями, поведением, самооценкой и пр.).
Самоотношение развивается в онтогенезе как последовательное переживание собственного благополучия индивида – сначала на уровне самоощущения (ребенок, чьи потребности удовлетворяются окружением) до переживания экзистенциальной удовлетворенностью жизнью (когда субъект имеет возможность реализовать в своем бытие значимые ценности. Существуя для самосознания в двух модусах: эмоционального отношения к себе и когнитивной самооценки, самоотношение выступает как процесс динамического мониторинга качества бытия личности в социуме. Как любое смысловое образование, отношение к себе является изначально неосознаваемым феноменом [2], постепенно проявляющемся в самосознании в форме эмоций в адрес Я, постепенно оформляющихся в когнитивную схему самооценки. Соколовой Е.Т. негативное и/или нестабильное самоотношение рассматривается как предиктор пограничных личностных расстройств. Среди факторов его дестабилизации выделяются [4, 8, 9] внутриличностные конфликты потребностей, мотивов, ценностей; фрустрационные переживания или утрата смысла; низкий уровень дифференциации когнитивной и эмоциональной составляющих черт(ы) личности, низкая социальная комптентность. Обладая онтогенетически индивидуальной внутренней структурой и динамической иерархией, зависящей от социальной ситуации личности, самоотношение выполняет функции регуляции поведения, самоподдержки в ситуации нового социального опыта. Как продукт бессознательной психики самоотношения может быть подвергнуто репрессиям со стороны психологических защит, с целью обезопасить систему самосознания от дестабилизирующей его информации. В этом случае оно представляется в сознании как искаженная неадекватная самооценка. Однако именно эмоциональный аспект, чувства в адрес всего Я, позволяют истинному смоотношению «прорваться» сквозь систему психологической защиты и сигнализировать субъекту об его действительной результативности в системе социальных отношений. Поэтому самоотношение в бОльшей степени выступает маркером социального благополучия, нежели когнитивные измерения образа Я.
Выборка составила 86 подростков в возрасте 15-17 лет: 45 из них подростки-правонарушители, 41 человек - учащиеся 10-11 классов лицея г. Барнаула. Среди подростков-правонарушителей из СИЗО: 25 человек осуждены, 20 находятся под следствием.
Методики исследования: опросник самоотношения (ОСО), авторы В.В. Столин, С.Р. Пантилеев; методика определения копинг-стратегий преодоления стресса Д. Амирхана; методика определение склонности к отклоняющемуся поведению А.Н. Орел.
Обработка результатов исследования осуществлялась при помощи статистического пакета SPSS версии 17.0 и программы Microsoft Excel. Все данные, собранные в ходе психодиагностических процедур, прошли проверку на нормальность распределения (критерий Колмогорова-Смирнова). Использованы методы статистического анализа t-критерий Стьюдента, корреляционный анализ.
Результаты и обсуждение
При сравнении группы несовершеннолетних правонарушителей и правопослушных подростков по t-кр. Стьюдента были получены достоверные различия (таблица 1) по базисным шкалам: интегрального самоотношения и самоуважения.
Таблица 1. Сравнение параметров самоотношения для несовершеннолетних правонарушителей и законопослушных подростков по t-кр. Стьюдента
|
Шкалы методики ОСО |
Xср для накопленных частот в подгруппах несовершеннолетних |
достоверность |
|
|
правонарушители |
правопослушные |
||
|
интегрального самоотношения |
62,31 |
75,7 |
p≤0,002 |
|
самоуважения |
48,51 |
64,3 |
p≤0,002 |
|
самоуверенности |
51,27 |
68,5 |
p≤0,0001 |
|
саморуководства |
51,84 |
61,87 |
p≤0,04 |
|
отношение других |
36,31 |
47,71 |
p≤0,05 |
|
самопринятия |
55,43 |
66,54 |
p≤0,03 |
Примечание. показатели каждой из шкал оцениваются следующим образом: меньше 50 – признак не выражен; 50-74 – признак выражен; больше 74 – признак ярко выражен.
Самоуважение онтогенетически является более поздним новообразованием эмоциональной сферы, поскольку подразумевает достижение определенного уровня психической и психологической зрелости, способности анализировать, рефлексировать, осознавать свое поведение в системе социальных отношений. В исследовании Черновой Е.О. [10] показано, что для подростков ценности признания и уважения наиболее значимы, однако более 70% девиантных подростков характеризуются низким уровнем рефлексивности, а это значит, что самооценка поведения в большей степени продолжает зависеть от окружающих. В этом случает дефицитарность самоуважения, порождает общее переживание социального неблагополучия собственного Я. Высокий уровень самоуважения, как показывают многочисленные исследования [11], является антагонистом депрессии и тревоги, позволяет человеку быть оптимистичным при построении жизненной перспективы, верить в свои силы. В исследовании Лункиной М.В.[3] описан феномен компенсаторного самоуважения подростка, основанного на псевдокомптентности в удовлетворении потребностей личности. Сущность псевдокомпетентности в том, что для переживания самоуважения подростком используются неадекватные формы социальной активности, зачастую девиантного характера. Для организации профилактической и реабилитационной работы, ценность представляют выводы, полученные Лункиной М.В.. Ей показано, что для переживания самоуважения и психологического благополучия важны реальные успехи (реальная компетентность) субъекта в удовлетворении базовых потребностей, а не номинальное признание социальной группы. Достоверно более низкие баллы по шкалам самоуверенности и саморуководства, говорящие о том, что подростки-правонарушители не доверяют собственным суждениям, не верят в свои силы, затрудняются в выборе с линии поведения – только подтверждает вышеизложенное. Они хотели бы получить помошь, однако низкий уровень самопринятия и высокий уровень ожидания негативного отношения со стороны других – оставляет их в социальной самоизоляции. Прошлый социальный опыт (низкие показатели пот шкале саморуководства) – не становиться базой для выбора модели социального поведения в будущем. Возможно, из-за обозначенных проблем со способностью к рефлексии.
Эти данные согласуются с анализом копинг-стратегий (таблица 2).
Таблица 2. Сравнение выраженности копинг-стратегий в группах подростков.
|
Шкалы
|
Xср для накопленных частот в подгруппах несовершеннолетних |
достоверность |
|
|
правонарушители |
правопослушные |
||
|
Поведенческая копинг-стратегия избегания |
5,73 |
4,76 |
p≤0,0001 |
|
Эмоциональная копинг-стратегия подавление эмоций и адекватных ситуации чувств |
4,98 |
6,82 |
p≤0,0001 |
Для подростков-правонарушителей значимо выше использование стратегии ухода в себя и реакций аутистического типа, подавления эмоций и адекватных ситуации чувств. Нахождения в условиях принудительной изоляции, включает механизм социальной самоизоляции подростка. Он уходит в себя и подавляет эмоциональные проявления, тем самым усугубляя ситуацию напряжения, т.к. не происходит адекватной переработки и переживания проблемы. Изменение/ исправление личности – возможно только в активном контакте с людьми. В этом случае чрезвычайно важным представляется возвращение подростка в поле легитимной социальной активности. В нашем исследовании наблюдалось отсутствие значимых различий по оценке уровня склонности к отклоняющемуся поведению между правопослушными подростками и подростками, совершившими правонарушение. Возможно, это определяется фактором социального распорядка, регулирующим поведение в условиях СИЗО. Однако, принудительная изоляция, без должной реабилитации даже на этапе следственных действий, может выступить предиктором, еще более снижающим веру подростка в свою социальную компетентность.
Как было сказано выше, самоотношение сигнализирует о качестве «смысла Я» в социальной ситуации. Поэтому дальнейший эмпирический замысел исследования состоял в том, чтобы выяснить, оказывает ли ситуация нахождения в условиях принудительной изоляции влияние на параметры самоотношения. Полученные данные достоверно говорят, что такие особенности существуют. Одна из функций самоотношения – функция самоподдержки. Это очень четко проявилось при сравнении самоотношения осужденных подростков и еще находящихся под следствием. При общем низком самоуважении, у подростков после вынесения приговора возрастает компенсаторное чувство аутосимпатии, как безоценочного положительного отношения к себе и снижается уровень самообвинения (таблица 3).
Таблица 3. Сравнение параметров самоотношения для несовершеннолетних осужденных и находящихся под следствием
|
Шкалы методики ОСО |
Xср для накопленных частот в подгруппах несовершеннолетних |
достоверность |
|
|
осуждены |
под следствием |
||
|
аутосимпатии |
65,29 |
46,1 |
p≤0,003 |
|
самообвинению |
51,41 |
68,39 |
p≤0,043 |
Стыд, злость на себя и окружающих – характеризуют состояние подростка на этапе следственных действий, ожидания наказания. Однако содержание их самообвинения не связано с раскаянием. Напротив, в описании своих проблем многие подростки, находящиеся под следствием отмечали, что они не совершали инкриминируемого им преступления, что тот, кто по-настоящему виновен, находится на свободе. Самообвинение переживалось ими как признание социальной некомптентности. Осужденные, напротив, писали, что заключение для них проблема, но никто не говорил о своей невиновности.
По шкалам копинг-стратегий достоверных различий в данных подгруппах обнаружено не было. Полученные данные позволяют нам предположить, что основная рефлексивная работа по оценке своего поведения происходит у подростка на стадии «до вынесения приговора». Когда перспектива жизни становиться определенной приговором суда, наступает этап адаптации к будущей социальной ситуации. В этом контексте нами были обнаружены достоверные различия в склонности к девиантному поведению подростков осужденных и находящихся под следствием (таблица 4).
Таблица 4. Сравнение уровня склонности к отклоняющемуся поведению в подгуппах осужденных подростков и находящихся под следствием.
|
Шкалы
|
Xср для накопленных частот в подгруппах несовершеннолетних |
достоверность |
|
|
осуждены |
под следствием |
||
|
склонность к преодолению социальных норм и правил |
54,88 |
48,1 |
p≤0,02 |
|
склонность к аддиктивному поведению |
53,28 |
45,9 |
p≤0,01 |
|
склонность к самоповреждению |
52,6 |
46,7 |
p≤0,04 |
|
склонности к делинквентному поведению |
54,3 |
44,7 |
p≤0,002 |
Данные показывают, что факт вынесения приговора приводит к усилению психологической готовности к демонстрации асоциальных паттернов поведения осужденных подростков. На наш взгляд можно выделить два тренда в изменения поведения подростка. Во-первых, наблюдается непроизвольный перевод подростком самообвинения (как осознанной рефлексии своего поведения, сложившейся ситуации) в нерефлексируемый план аутодеструктивного поведения. Склонность к самоповреждению, аддикциям – рассматриваются как приемлемый вариант мнимого «бегства» из сложившихся обстоятельств. Во-вторых, манифистация деликвентного поведения, готовность к нарушению социальных норм и правил выступает как результат самоидентификации нового социального статуса – «осужденный» – и демонстрации моделей поведения приемлемых, по мнению подростка, к новому статусу. Х. Кохут [1] отмечал, что при несформированной структуре автономного, позитивного «Я», подросток, испытывает дефицитарную потребность быть принятым, стремится найти ту социальную группу, в которой он сможет удовлетворить эту потребность. Однако, стратегия самоизоляции (на этапе нахождения в СИЗО) не позволяет искать ему помощи из вне.
Выводы
Данные показывают, что самоотношение выступает маркером характера социализации подростка. Ведущая возрастная потребность подростка в самоуважении оказывается фрустрированной из-за низкого развития социальных навыков удовлетворения базовых потребностей. Подростки-правонарушители имея дефицитарность развития рефлексивных способностей, не способны к самостоятельному формированию подлинной социальной компетентности, анализу своего социального опыта. Эмоции, «привязанные» к ситуативным социальным конструктам, еще больше разрушают их социальную легитимность поведения. Низкая оценка своего Я подростками правонарушителями загоняет их в порочный круг социальной самоизоляции. В этом случае социальная реабилитация подростка должна строиться на обучении его действенным, практическим технологиям социальной интеграции (коммуникации, трудовым навыкам и пр.). Это позволит ему сформировать автономную от возможных влияний асоциального окружения систему самоуважения, основанную на подлинной социальной компетентности.
В условиях принудительного ограничения свободы, самоотношение выполняет поддерживающую роль, позволяющую находить ресурсы адаптации к новой жизненной ситуации, особенно после вынесения приговора. Однако адаптация носит асоциальный характер с усилением риска воспроизводства девиантного поведения подростка. Дефицитарность самостоятельного мышления, прогнозирования, анализа, стратегия самоизоляции, негативная социальная самоидентификация – закрывает пред подростком возможность нахождения решений для законопослушной организации своей жизни в дальнейшем. В этих условиях особу важную роль играет грамотная работа по правовой ресоциализации подростка с развитие у него навыков рефлективности и накопления собственного позитивного опыта преодоления трудностей эмоциональной переработки переживаний, межличностной коммуникации.
Таким образом, развитие рефлексивных способностей, формирование позитивного самоуважения подростка является реперной точной его конструктивной социализации.
