Введение. Современный мир характеризуется высокой степенью неопределенности. Глобальные вызовы, трансформация рынков труда, информационная перегрузка и социальные изменения создают среду, в которой зона неопределенности постоянно расширяется, а привычные ориентиры и предсказуемость завтрашнего дня становятся все более иллюзорными.
«Исключительно высокая неопределенность в глобальном масштабе резко возросла и продолжает увеличиваться. Пристегните ремни: неопределенность – это новая норма, и она останется с нами надолго» – отмечает директор-распорядитель Международного валютного фонда (МВФ) К.И. Георгиева [1].
Важно отметить, что понятие «неопределенность» является междисциплинарным и разрабатывалось авторами в различных областях знания, каждая из которых вкладывает в него свой специфический смысл. В своем исследовании С.Л. Соловьева пишет, что в общем значении оно «трактуется авторами как неизвестность, неясность, недостоверность, сомнительность, недостаточность сведений об условиях, низкая степень предсказуемости, предвидения» [10], но существуют детали. Рассмотрим некоторые из них.
Так в экономике Фрэнк Найт различал риск (измеримая вероятность) и неопределенность (неизмеримая, подлинная), в физике Вернер Гейзенберг занимался изучением принципа неопределенности в квантовой механике, в метрологии – неопределенность измерений (международные научные коллективы Joint Committee for Guides in Metrology (JCGM), Bureau International des Poids et Mesures (BIPM).
Психология активно изучает понятие «неопределенность», рассматривая ее как ключевое условие, в котором функционирует человек. Исследования, проведенные в рамках различных подходов, сосредоточены на том, как люди воспринимают и преодолевают неопределенность. Например. в экзистенциальной психологии Р. Мэй [8] и И. Ялом [9] рассматривают неопределенность как источник тревоги, с которым человеку необходимо научиться справляться для обретения подлинного существования. В когнитивной психологии Д. Канеман и А. Тверски [6] изучали, как когнитивные искажения влияют на принятие решений в условиях неполноты информации. Т.В. Корнилова [4] разработала концепцию личностной толерантности к неопределенности, подчеркивая ее роль в регуляции выбора. С точки зрения культурно-исторической психологии, А.Г. Асмолов [1] и Ф.Е. Василюк [3] акцентируют внимание на переживании неопределенности как критической ситуации, требующей мобилизации внутренних ресурсов и работы смыслообразования. Таким образом, психологический ракурс подчеркивает, что неопределенность – это не только внешнее условие, но и внутренний вызов, требующий от человека адаптивных ресурсов.
«Сегодняшнее время – это время переживаний, по Федору Василюку. От слова «пережить». А именно – как найти выход из безвыходной ситуации. И в этих перипетиях встает вечный вопрос: можно ли остаться таким, каким ты был вчера, можно ли прибегнуть, самому того не осознавая, к могучим механизмам психологической защиты, которые помогают совладать с ситуацией», – подчеркивает А.Г. Асмолов[2].
В этих условиях саморазвитие и становление личности приобретают особую значимость, выступая не только как способ адаптации к меняющимся обстоятельствам, но и как инструмент формирования активной, осознанной жизненной позиции, позволяющей эффективно справляться с вызовами современности.
Саморазвитие и становление личности – это взаимосвязанные процессы, которые разные теории объясняют через разные механизмы.
Остановимся поподробнее на этом вопросе.
Понятие саморазвития имеет глубокие корни в философии и психологии. Еще античные мыслители, такие как Сократ и Платон, подчеркивали важность самопознания и стремления к совершенству. В современной психологии существует множество подходов к пониманию саморазвития, каждый из которых акцентирует внимание на различных аспектах этого процесса.
Одним из наиболее влиятельных является гуманистический подход, представленный работами А. Маслоу [15] и К. Роджерса [16]. Согласно этому подходу, саморазвитие – это естественное стремление человека к самоактуализации, раскрытию своего потенциала и реализации своих возможностей.
В рамках когнитивной психологии саморазвитие рассматривается как процесс активного конструирования человеком своего знания о себе и окружающем мире. А. Бандура, автор теории социального научения, в своих работах [11] подчеркивал роль самоэффективности, то есть веры в свою способность успешно справляться с поставленными задачами, в процессе саморазвития.
Становление личности – это сложный и многогранный процесс формирования устойчивой системы ценностей, убеждений, мотивов и поведенческих паттернов. Он включает в себя как врожденные факторы, так и влияние социального окружения, культуры и личного опыта. Э. Эриксон [13], автор теории психосоциального развития, выделял восемь стадий развития личности, каждая из которых характеризуется определенным психосоциальным кризисом. Успешное разрешение этих кризисов способствует формированию зрелой и гармоничной личности.
Таким образом, указанные подходы не противоречат, а дополняют друг друга, создавая многомерную карту сложного процесса человеческого развития.
Чтобы понять, как личность справляется с этими вызовами, важно отметить, что условия неопределенности оказывают существенное влияние на процесс саморазвития личности. С одной стороны, они могут представлять серьезные препятствия, вызывая стресс, тревогу и неуверенность в себе.
Как пишет Л.И. Божович, личность – это человек, достигший высокого уровня психического развития, обладающий устойчивой системой ценностей и принципов, определяющих характер его поведения. Важнейшей характеристикой такой развитой личности, согласно автору, является ее способность к субъектному действию, которая заключается в том, что человек «способен господствовать над случайностями и изменять обстоятельства жизни в соответствии со своими целями и задачами; он способен также сознательно управлять самим собой» [2].
С другой стороны, условия неопределенности могут стимулировать личностный рост, побуждая человека к поиску новых решений, развитию адаптивности и гибкости мышления.
Рассмотрим ключевые факторы, влияющие на саморазвитие в условиях неопределенности, опираясь на имеющиеся в литературе данные:
1. Самосознание и саморефлексия. Умение анализировать внутренние процессы является основой успешного саморазвития (Л.И. Божович [2]).
2. Гибкость мышления и адаптивность. Способность быстро приспосабливаться к изменяющимся условиям становится решающим преимуществом в эпоху неопределенности (Т.В. Корнилова [4]).
3. Психологическая устойчивость. Стрессоустойчивость и толерантность к неопределенности позволяют человеку сохранять самообладание (Э. Френкель-Брунсвик [14]).
4. Целенаправленность и мотивация. Наличие четких целей и сильной мотивации является важным фактором успешного саморазвития (А. Маслоу [15]).
5. Образование и самообразование. Получение новых знаний и навыков играет важную роль для саморазвития (А. Бандура [11]).
В психологии способность конструктивно справляться с неопределенностью называют «толерантностью к неопределенности». Это интегральная личностная характеристика, введенная Э. Френкель-Брунсвик [12], которая включает эмоциональный, когнитивный и поведенческий компоненты. Люди с низкой толерантностью (интолерантные) плохо ориентируются в новой ситуации, часто мыслят однозначно. Напротив, толерантность к неопределенности свидетельствует о психологической зрелости и способности выдерживать внутренние конфликты. Современные исследования подтверждают, что толерантность к неопределенности является значимым предиктором успешности профессиональной адаптации и удовлетворенности карьерой в современных условиях [20].
В мире, где внешние ориентиры рушатся, ключевую роль играет обращение к внутренней системе ценностей. Ценности, как «культурные орудия» (по Л.С. Выготскому) [1], становятся главным инструментом жизненного самоопределения. И когда мы рассматриваем ансамбль профессий, как культурные орудия, мы тем самым при всей значимости профессий... подчеркиваем, что профессия – это орудие, средство, инструмент, а не самоцель при развитии человеческой личности», – утверждает А.Г. Асмолов[3].
Актуальность исследования обусловлена необходимостью изучения психологических ресурсов совладания с неопределенностью, одним из которых является осознанная профессиональная мотивация. Особый интерес представляет профессия психолога, которая непосредственно связана с помощью в обретении внутренних опор. Анализ мотивов выбора этой профессии позволяет понять, как люди стремятся совладать с неопределенностью через профессиональную самореализацию. Предшествующие исследования показывают, что толерантность к неопределенности является предиктором успешной профессиональной адаптации [20], выбор помогающих профессий часто связан с потребностью в осмыслении собственного опыта [15], а современные теории карьерного развития (M.L. Savickas [18], C.W. Rudolph [17]) подчеркивают, что в условиях нестабильности профессиональное самоопределение строится как процесс непрерывного конструирования идентичности. Проблема исследования заключается в противоречии между признанием важности профессионального выбора как стратегии совладания с неопределенностью и недостаточной изученностью возрастной специфики мотивации выбора профессии психолога, а также роли внутренней мотивации в процессах саморазвития личности. В связи с указанной актуальностью и для разрешения выявленной проблемы цель исследования – анализ мотивов выбора профессии психолога на разных возрастных этапах как отражение процессов саморазвития личности в условиях неопределенности. Предмет исследования – взаимосвязь саморазвития и выбора профессии психолога в условиях неопределенности. Гипотеза исследования – профессиональная роль может служить инструментом совладания с неопределенностью и ресурсом для становления личности.
Методика исследования. Развивая тему жизненного самоопределения, необходимо обратиться к эмпирическим данным, которые показывают, как люди выбирают «орудие» своей профессиональной реализации. С этой целью в 2024 году было проведено структурированное интервью. В научных исследованиях структурирование интервью из одного вопроса ассоциируется с методом «единого ключевого вопроса» («grand tour question»), который используется в качественных подходах, в науках, связаных с изучением человека и применяется для глубокого погружения в опыт респондента и естественного раскрытия нарратива [19]. Открытый вопрос «Почему Вы выбрали профессию «психолог»?» позволяет респондентам спонтанно, без навязывания вариантов ответа, вербализовать свои ведущие мотивы, что дает возможность получить неискаженные данные о структуре субъектно значимых причин профессионального выбора.
Выборку исследования составили респонденты двух групп: 1 группа –студенты факультета психологии в возрасте от 17 до 20 лет учреждений высшего профессионального образования города Москвы (n=102), респонденты 2 группы – люди в возрасте от 27 до 49 лет, прошедшие профессиональную переподготовку по программе психологическое консультирование в городе Москве (n=106). Общее количество респондентов – 208 человек.
В гендерном отношении среди респондентов обеих групп (рисунок 1) преобладали респонденты женского пола (доля которых в среднем составляла более 85% опрошенных), что характерно для профессии психолог в целом.
Рисунок 1. Гендерное распределение между респондентами
Результаты эксперимента. Несмотря на простоту и ясность запроса, ответы респондентов были интересны и разнообразны. Весьма близкие по содержанию высказывания были обобщены и сгруппированы в 12 типовых категорий, представленных в таблице 1. Наглядно данная информация изображена на рисунке 2. Часть данных (первичная агрегация ответов) была ранее опубликована в материалах конференции [5]. Однако в данной статье представлен качественно иной, более глубокий анализ: впервые проводится сопоставление возрастных групп с применением методов математической статистики, выявляется двухуровневая структура мотивации и интерпретация профессионального выбора как инструмента совладания с неопределенностью, что составляет новизну настоящей работы.
Таблица 1. Сводная информация о мотивах респондентов выбора профессии психолог
|
№ п/п |
Типовые ответы респондентов |
Частота встречаемости ответа у респондентов 1 группы, % |
Частота встречаемости ответа у респондентов 2 группы, % |
|
1 |
желание помогать |
23,1 |
19,2 |
|
2 |
желание разобраться в себе |
15,0 |
18,4 |
|
3 |
желание быть нужным |
14,2 |
8,0 |
|
4 |
интерес к психологии |
12,7 |
6,7 |
|
5 |
профессия по душе |
9,1 |
|
|
6 |
профессия популярная и востребованная |
10,0 |
17,1 |
|
7 |
стечение обстоятельств |
9,0 |
|
|
8 |
вынужденная мера (есть родственник с ОВЗ) |
8,9 |
|
|
9 |
высокооплачиваемая профессия |
2,2 |
16,0 |
|
10 |
мечта детства |
3,7 |
|
|
11 |
нет определенного ответа |
2,8 |
0,8 |
|
12 |
иные ответы |
1,9 |
1,2 |
|
Итого: |
|
100,0 |
100,0 |
Рисунок 2. Мотивы выбора профессии психолог
Обсуждение результатов. Проведенное эмпирическое исследование позволило выявить и обосновать ключевые закономерности мотивации выбора профессии психолога.
1. Двухуровневую структуру мотивации. Выбор профессии психолога детерминирован как внутренними (желание помогать, стремление к самопознанию, потребность в самореализации), так и внешними (социальный престиж, востребованность, материальный фактор) мотивами. При этом доминирование внутренних мотивов («желание помогать» – 23,1% у респондентов 1 группы и 19,2% у респондентов 2 группы) подтверждает, что профессия психолога воспринимается респондентами не просто как род занятий, а как способ реализации глубинной потребности в содействии другому. В данном случае мы говорим о «двухуровневой» структуре не в смысле иерархии внутреннего над внешним, а как о сосуществовании двух качественно различных пластов детерминации, что согласуется с классическими представлениями о мотивации.
2. Возрастную специфику мотивационных комплексов. Для проверки значимости различий между группами был использован критерий χ² Пирсона. Анализ показал статистически значимые различия в распределении мотивов выбора профессии психолога между возрастными группами (χ² = 23,53, p < 0,01). Наибольший вклад в различия вносят категории «высокооплачиваемая профессия» (мотив практически отсутствует у респондентов 1 группы, но значимо представлен у респондентов 2 группы), «прочие ответы» (более разнообразная и диффузная мотивация у респондентов 1 группы), а также «интерес к психологии» и «популярность профессии».
Для респондентов 1 группы (17–20 лет) характерен мотивационный комплекс, центрированный на поиске идентичности и социальной значимости: помимо помощи, ключевыми выступают мотивы «желание разобраться в себе» (15,0%) и «желание быть нужным» (14,2%). Наличие фактора «стечение обстоятельств»: «по баллам прошел на психологию», «до института удобно добираться», «у меня здесь учился друг», «сестра посоветовала» (9,0%) обосновывает вывод о незавершенности процессов саморазвития и профессионального самоопределения в юношеском возрасте, а также о значительном влиянии референтного окружения на становление личности на данном этапе.
Для респондентов 2 группы (27–49 лет) обоснован мотивационный комплекс, основанный на прагматизме и экзистенциальном выборе: наряду с альтруизмом, значимо (p < 0,01) возрастает роль мотивов «профессия популярная и востребованная» (17,1%) и «высокооплачиваемая профессия» (16,0%). Выявленные уникальные мотивы – «вынужденная мера» (8,9%) и «мечта детства» (3,7%) – обосновывают тезис о том, что на данном этапе профессиональный выбор часто становится ответом на конкретные жизненные вызовы или реализацией отложенных стратегий.
3. Саморазвитие как основа профессиональной устойчивости. Проведенное исследование обосновывает, что выраженный мотив «желание разобраться в себе» (15,0% у респондентов 1 группы и 18,4% у респондентов 2 группы) свидетельствует о понимании респондентами главного принципа профессии психолога: помогать другим в их развитии можно, только постоянно работая над собой. Это подтверждает тезис о том, что личностная зрелость и рефлексивность самого психолога являются его главным «инструментом».
4. Профессиональный выбор как стратегия совладания с неопределенностью. Полученные данные позволяют интерпретировать выявленные мотивы через призму теоретических представлений о неопределенности. Мотив «желание разобраться в себе» (15,0% у респондентов 1 группы и 18,4% у респондентов 2 группы) отражает экзистенциальный поиск внутренних опор, который, согласно Р. Мэю [8] и И. Ялому [9], является естественным ответом на тревогу неопределенности. Мотив «желание помогать» (23,1% и 19,2% соответственно) может быть понят как интернализация потребности в восстановлении контроля через помощь другому – механизм, описанный в концепции толерантности к неопределенности Э. Френкель-Брунсвик [14]. Как отмечают Д.А. Леонтьев и А.Г. Смирнов, поведение человека в неструктурированных ситуациях (в том числе профессиональный выбор) в значительной степени определяется смысловыми образованиями личности, а переживание отчуждения может блокировать способность к осознанному самоопределению [7]. Современные исследования подтверждают, что выбор помогающих профессий часто связан с потребностью в осмыслении собственного жизненного опыта и поиском устойчивости в условиях социальной нестабильности. Кроме того, в условиях высокой неопределенности профессиональное самоопределение все чаще строится не по принципу «выбора на всю жизнь», а как процесс непрерывного конструирования идентичности, в котором личность выступает активным субъектом [17]. Современные теоретические и эмпирические работы в области психологии карьерного развития также подчеркивают, что успешная профессиональная адаптация в условиях нестабильности требует от личности развития метакомпетенций, включающих толерантность к неопределенности, рефлексивность и способность к пересмотру карьерных планов [18; 19]. Исследования показывают, что адаптивность карьеры и устойчивость личности являются ключевыми ресурсами, позволяющими успешно справляться с вызовами нестабильной профессиональной среды [12]. Таким образом, выбор профессии психолога выступает не просто как карьерное решение, но как осознанная или интуитивная стратегия совладания с вызовами турбулентной среды.
Выводы. Проведенное исследование достигло поставленной цели и позволило проанализировать мотивы выбора профессии психолога на разных возрастных этапах как отражение процессов саморазвития личности в условиях неопределенности.
Было установлено, что ключевыми мотивами выступают как внутренние (помощь себе и другим, самореализация), так и внешние (востребованность, доход) факторы. Выявлена существенная возрастная специфика, подтвержденная статистически: для студентов 17-20 лет выбор профессии тесно связан с поиском идентичности и социальным одобрением, для слушателей переподготовки 27-49 лет он чаще становится прагматичным ответом на жизненные обстоятельства или реализацией отложенных карьерных стратегий.
Центральный вывод исследования заключается в том, что профессиональный выбор в пользу психологии выступает не просто как поиск работы, но как осознанный или интуитивный ответ на вызовы неопределенности. Полученные данные позволяют интерпретировать этот выбор как инструмент совладания: через овладение профессиональными навыками и, что самое важное, через процесс саморазвития (мотив «разобраться в себе») личность обретает те самые внутренние опоры, которых так не хватает в турбулентной среде. Таким образом, наша гипотеза о том, что профессиональная роль может служить инструментом совладания с неопределенностью и ресурсом для становления личности, нашла свое подтверждение.
Опираясь на существующие исследования профессиональной мотивации и адаптивности карьеры [10; 17; 18], можно предположить, что высокая внутренняя мотивация (помощь себе и другим) выступает как предиктор устойчивости и удовлетворенности в профессии, тогда как опора исключительно на внешние мотивы (высокий заработок, мода) может повышать риск профессионального выгорания и разочарования. Данное предположение требует дальнейшей эмпирической проверки в лонгитюдных исследованиях.
Неопределенность современного мира – это не временное неудобство, а фундаментальная характеристика бытия. В этих условиях процессы саморазвития и становления личности приобретают не адаптивный, а творческий характер. Личность вынуждена и способна конструировать себя и свой жизненный путь заново, используя внутренние ценности, служащие ориентиром, а постоянное обучение – способом двигаться в выбранном направлении.
Осознанное обращение к профессии психолога, основанное на внутренней мотивации помощи и развития, перестает быть просто карьерным решением. Оно становится экзистенциальным ответом на вызовы времени –ответом, направленным на сохранение и приумножение человеческого в человеке, его способности к осознанному выбору, диалогу и личностному росту даже в самых сложных условиях.
Перспективы дальнейших исследований. Полученные результаты открывают перспективы для лонгитюдных исследований, направленных на изучение трансформации профессиональной идентичности психолога и проверку гипотезы о том, что доминирование внутренней мотивации является предиктором большей профессиональной успешности и устойчивости к выгоранию в долгосрочной перспективе.
[1] Георгиева, К. И. Глава МВФ указала на исключительно высокий уровень неопределенности в мире : [интервью] / К. И. Георгиева // РИА Новости. – 2025. – 8 октября. – URL: https://ria.ru/20251008/mir-2047102411.html (дата обращения: 29.01.2026).
[2] Асмолов, А. Г. А. Асмолов: «Я раздражаю очень многих — значит, я живу не зря!» : [интервью] / А. Г. Асмолов ; беседовала Е. Воронина // Психологическая газета. – 2024. – 22 февраля. – URL: https://psy.su/feed/11179/ (дата обращения: 28.01.2026).
[3] Асмолов, А. Г. «Профессиональная самореализация в условиях неопределенности рынка труда» : [интервью] / А. Г. Асмолов ; беседовала Е. Воронина // Психологическая газета. – 2020. – 13 июля. – URL: https://psy.su/feed/8397/ (дата обращения: 28.01.2026).
