Перспективы взаимоотношений между Египтом и Ираном нужно рассматривать, в первую очередь, исходя из контекста развития и распространения ислама. В VII в., когда Византия отказывается от своих африканских земель, в будущем именуемое государство в лице Арабского Халифата, начинает экспансию через Египет на территорию Северной Африки, распространяя Ислам. Начиная из упомянутого Египта, который пал с начала 50-х годов VII в. (точнее его Северная часть), затем уже укрепившись, государство при Омейядах, заканчивает углублением в Нубию на первичных этапах распространения вероучения. Ислам, как вероучение, в конечном счёте начал закрепляться на территории Египта, набирая определённые основания для превращения в будущем в центральную территорию «Мусульманского Мира» в Африке Севернее Сахары (или в Арабской Африке). В соответствии на территории Востока, Иран также становится центром «Мусульманского Мира». Так, Египет и Иран являются одними из лидеров арабо-мусульманского мира. Их взаимоотношения имеют серьезный исторический подтекст, так как Египет и Иран в прошлом были единым государством, что создает единое культурное наследие, которое влияет на современные взаимоотношения.
Так, исторически, персидско-египетский конфликт фактически был одной из фаз непрерывного конфликта / контакта между сменявшими друг друга ближневосточными имперскими державами и Египтом, которые боролись за контроль над Левантом. Это началось около
Стоит отметить, что взаимоотношения между Египтом и Ираном были неустойчивыми на протяжении всего периода после Второй мировой войны. Поддерживая дипломатические отношения, две страны часто оказывались в разногласиях друг с другом из-за их соответствующих идеологических пристрастий. Отношения между революционным Египтом Насера и Ираном начали портиться, когда премьер-министр Ирана Мохаммед Мосаддык был свергнут в результате государственного переворота в
После того как в октябре
Так, стоит остановиться и на религиозной константе. Иран и «Братья-мусульмане» (организация в Египте) несмотря на то, что они находятся на противоположных сторонах суннитско-шиитского разрыва на Ближнем Востоке, видели преимущества в налаживании связей. Для «Братства» полезно иметь связи с Ираном – региональной державой, которая разделяет схожую, хотя и не идентичную идеологию роли ислама в политике и обществе, – чтобы служить в качестве политического рычага воздействия на других важных игроков на Ближнем Востоке. Однако, в то время как Иран стремится к развитию более глубоких отношений для поддержки своей региональной повестки дня, «Братья-мусульмане» не решались после прихода к власти выйти за рамки дружеских контактов. В первую очередь, это связано с первоочередными приоритетами организации [11].
Несмотря на переворот, в результате которого египетское «Братья-мусульмане» отошло от власти в
Общая основа политического ислама между Братством, одним из крупнейших и наиболее влиятельных суннитских исламистских движений в мире, и Иранской шиитской исламской республикой способствовала сотрудничеству между двумя сторонами. Идеологически обе партии выступают за создание исламского государства и за мусульманское единство. И здесь стоит остановиться на феномене, который может сыграть свою роль в укреплении таких взаимоотношений не только в рамках соприкосновения Египта и Ирана, но и всего мусульманского мира. Идея так называемого «афроисламского» синкретизма. Появление такого феномена можно отводить практически сразу после никак распространения, а именно укрепления Ислама на африканской территории. Если быть более учтивым, датировка начинается с XII в. до появления первых Европейских Колоний, преимущественно Капской в XVII в. XIII же век является важным в истории Африканского Ислама из-за «политической консолидации» континента, а именно регионов, которые соответственно находились под контролем Ислама [13].
Процесс синкретизма имел движение сверху, нежели снизу. У верхушки правящих династий часто проглядывалось двоеверие (принятие Шариата = сохранение язычески-сакрального Имени). Под таким, в основном, делении, решалась история касаемо того, что Африканец не отказывается от традиций, а скорее смешивает их с нечто новым, что могло бы его привлечь насильно или мирно, факт заинтересованности рано или поздно у расы с высоким духовным компонентом в любом случае всплывет [15].
Двоеверие определяет Афроисламскую цивилизацию, потому что сочетание веры в одно Божество, с аспектами Паганизма, может ставить некое клеймо «стопа» в рассмотрении этого феномена. А важна здесь именно интерпретация в различных практиках, не обязательно несущий даже религиозный обряд, потому что Африканцы не делят это, они воспринимают сакральное/профанное как производное от одного, но куда ближе и сложнее чем Европеец (в частности, это отраженно в суннизме Египта и в специфике восприятия Египтянами, как представителями африканской цивилизации, окружающего их мира). Стоит сделать выхождение за рамки представления их двоеверия, оно в истории показывало себя в носителе (человеке) самого этого ощущения различными способами, помимо вышеназванного связанное с именем. Кобищанов, автор работы по исследованию Ислама, пишет: «Так хроника Кано сообщает, что Царь Вариси (XI в) не решался нападать на древних богов. Последующие цари стремились то хитростью, то угрозами выведать у жрецов «тайну их бога». Язычники в Кано были так многочисленны и сильны, что некоторые цари, например Шееккарау (1290–1307), предпочитали ладить с ними. Его преемник Тсамиа (1307–1343), повел настоящую войну с язычниками; ему удалось разбить их, силой вырвать «секрет их Бога» и разрушить святилище. С сыном Тсамиа был Али Яджи, принявший маликитиский суннизм вместо выродившегося ибадитского хариджизма. В хронике сообщается об исламизации Кано в середине XIV в; при Али Яджи (1343–1390). Подробно описывается приход мусульманских миссионеров из Мали, постройка мечети, многократное осквернение ее язычниками, которые были тогда весьма влиятельны. Недаром, когда Канаджеджи, сын Яджи (1390 – 1410), стал терпеть неудачи в войне с Заззау, бывшие жрецы посоветовали ему: «Восстанови богов, сокрушённых твоим отцом и дедом». Через полвека Абд ар-Рахман Джахите, прибыв в Кано, обнаружил, что жители совершают «языческие обряды», у священного тамаринда; он срубил это дерево, разбросал находящихся здесь в святилище «идолов», а на месте тамаринда построил пятничную мечеть» [15, с. 91-92].
Это только один из примеров подобного синкретизма, ведь даже несмотря на поступок Абд ар-Рахман Джахите, языческие обряды продолжали проходить даже в самой мечети, когда язычники сдали свои агрессивные позиции, а Ислам не мог уже следить с Арабской Призмы за всем досконально. А учитывая отсутствие в полной мере Арабизации данного региона, то это в кой то мере было очевидно. Эта субкультура возникла в отсутствие связи с Арабским Миром, она стала похожа, в будущем, на многие другие, даже чем-то на Империю Мали [10].
Афроисламская цивилизация имеет конкретную цель – объединение, создание единого союза. Попытка организации нечто единого с объединением каждого Африканца. Задача африканцев была ниспослана Божеством для службы человечеству, службы друг другу, представителям мусульманской риторики. Верой и правдой воспринимая каждого, значит углубляться в доверительную основу. Возвращаясь к термину «брат», можно добавить, что это есть та самая «африканская личность», которая свершает эффект конгрегации каждого Африканца, делая всех общими в своих целях и своих достижениях [5]. Причем термин «служить» понимается не как рабский труд, а скорее, как носители мисси просвещения и духовности, в службе всему человеческому роду. Но Африканец должен сохранить себя, он должен быть тем, кем родился и кем он есть. Он, Африканец, носитель своей веры и правды, защитник души братьев и сестер, матерей и отцов. Ему ниспослана миссия остаться самим собой, найдя путь к выражению своего «я», переходящее в коллективное «я», под эгидой ислама, не поддавшись при этом культуре иного плана [6].
Сложно говорить о данном, не упоминая Эдварда Блайдена, идеи, которого являлись огромным пластом к появлению Негритюда и в дополнении к этому, сопровождались главной идеей объединения всех Африканцев только с помощью Исламского духа как единственно правильного пути. Его идеи послужили так же основой для всей Афроисламской Цивилизации. В итоге она, грубо говоря, именно со времен Блайдена приняла такой идейно-векторный оборот под личиной «Африканского Национализма» и хорошо резонирует в наше время с современной Афроисламской Цивилизации. Но на нем и его идеях, которые частично были затронуты на данный момент, речь пойдет в следующей составной части этой работы [8].
Афроисламская цивилизация, помимо всего прочего, имеет не менее важные особенности, которые связаны с понятием «Валиу». Это слово используется Магометанами в Негролэнде в специфическом смысле. Оно означает одно из имён Бога, имеющее постоянный значимый вклад от особенных пожертвований, чтобы осуществлять властные полномочия в церковных и иногда политических значениях, хоть и уступающий по официальному чину, только пророку, согласно их суждению. Такие люди, время от времени, возникали среди африканских Магометан, и обеспечивали важные реформы в церкви и государстве. «Валиу» за долгую историю насчитывало достаточно персоналий для рассмотрения, но при этом на фоне выделяется одна личность, которая очень почитаема Африканцами — Шейх Омару Аль-Хаджи. Он был обучен Шейхом Тиджани, мусульманским миссионером из Аравии. Проведя несколько лет под руководством такого заслуженного учителя, посещая в то время Мекку, он стал глубоко обучен арабскому языку. После смерти своего наставника, он дважды отправлялся в Мекку в качестве паломничества. По возвращению в свою страну во второй раз, он осуществил серию прозелитичных экспедиций против могущественных языческих племён, на восток и юго-восток Футо-Торо. Он захватил несколько влиятельных вождей и свел их людей в Исламскую веру. Он изгнал язычество из Сего, и совершил ритуал очищения нескольких магометанских районов, которые были превращены и пропитаны до этого варварскими заблуждениями. Он таким образом вернул обратно Джени, и Хамд-Аллахи, и по пути в Тимбукту, из-за предательства Арабов того региона, был заманен в ловушку и убит в городе Мазина. Один из его сыновей Ахмаду являлся королём Сего, а второй правил Хамд-Алахи, двумя самыми большими городами Центральной Африки на момент XVIII - XIX вв. [11].
Несмотря на это, Аль-Хаджи Омару написал много работ на арабском в прозаичном и поэтичном стиле. Его стихи повторяли наизусть вслух и пели в каждом магометанском городе и деревне, от Фута-Тауна, в Сьерра-Лионе до Кано. Его память как величайшее почтение хранится всеми коренными учениками, и они приписывают ему многие выдающиеся деяния и видят в его успешной компании, в литературной и военной деятельности то, что до сих пор придаёт стойкость божественному наставлению и является отправным пунктом для всей Афроисламской Цивилизации [12].
В нынешнее время важность для Афроисламской Цивилизации носит идея создания Нового Халифата. Сама важность данной идеи заключается в непростом покорении всех «неверных» за территории Африки. Нет, особенностью для Африканца есть защита своей веры изгнав из своей территории всех «неверных» (сразу видна мысль Делани, предшественника Блайдена, который расширил её в массы, используя свою фундаментальной работе «Христианство, Ислам и Негроидная Раса», что попытка в понимании одной догмы нужно закончить любой диспут: Африка для Африканца, Европа для Европейца, Китай для Китайцев и.т.д. [11]. Это способ, который позволяет сохранить саму «африканскую личность», банально не погрязнув в шизофренической культурной каше) и установлением нового порядка, как завещал Абу л'-Хасан ал-Маварди [10].
В заключение стоит отметить особую важность и цель, которую на данный момент времени пытается достичь «Афроисламский Мир» на примере отношений Египта и Ирана. Данная работа повествует об особенностях и восприятии Ислама со стороны представителя Негроидной расы, как нечто особенного и крайне необычного в дискурсе его жизни, в рамках Арабской Африки по отношению к Ирану. Долгое пребывание, которое было лишь под чьим-то контролем, свидетельствовало о испытаниях, которые были, по замыслу Африканцев, ниспосланы Богом, чтобы проверить, помнят ли они о своей цели, своем истинном пребывании. Вера в предопределенность своей судьбы сыграла сильнейшую роль в усилении Африканской Истории как главного инструмента, который имел только одну главную цель: объединить всех. По сей день можно видеть, как в рамках северных движений на территории Африки, и относятся к этому крайне трепетно и делают поэтапные шаги, используя свою приверженность к Исламу как некий инструмент, чтобы создать единое государство, Африканский Союз если угодно, несмотря на воины, которые возникают в локальных случаях. Эта цель заложена в субстрате разума, но не реализована из-за того, что несмотря на то, что многие хотят объединиться, ставится слишком много вопросов хотя бы по моментам какая сторона религиозной школы будет главной, столица нового союза, который будет духовным и материальным центром в одном лице (а это для Африканского дискурса очень важно). Какой путь будет проделан к достижению этой цели, кто–то добивается радикальной цели в виде войны, как это, к примеру делает по наше время Нигерия, объявляя «джихад», высказав это в максимально общем понимании.
Несмотря на это, афроисламская цивилизация как феномен невероятно уникальна. Актуальность заключается в постоянном развитии и изменении графика религиозности (и религиозной ситуации во взаимоотношениях), который ведет к разного рода качества поступкам, которые определяют политическую жизнь Мусульманских Стран территории стран Магриба, Северной Африки и др. Цель, которую пытается достичь сам феномен подобного синкретизма — это яркий Африканский Национализм под религиозной оберткой, только в радикальной форме, но это если углубляться в эту проблему, при этом не раскрывая нюансы всех отношений (на примере Египта и Ирана, где стоит также учитывать и особенность двух различных религиозных учений, но при этом сохраняется стремление к объединению). Блайден, который завещал свои мысли всей Африке и странам Магриба, оставил системный план действий, который положил начало всей новой Африканской Мысли, для самостоятельного будущего Африканского Быта (и всей расы). Это привело к последующему постколониальному ренессансу (или африканскому ренессансу), начавшемуся с 70-x гг. XX в. и проглядывающемуся до сих пор, даже во взаимоотношениях между государствами, которые никогда не находились под колониальным гнетом.
