Приступая к рассмотрению данной темы, следует констатировать тот факт, что начиная с 90-х гг. прошлого столетия и вплоть до настоящего времени, научным сообществом уделяется повышенное внимание проблеме, связанной с возрастанием и стремительным распространением преступлений особого характера – преступлений экстремисткой направленности, как в масштабах всего мирового сообщества, так и на территории Российской Федерации в частности [6, с. 68-71]. Исследовательский интерес к данной проблеме не является случайным, и во многом предопределен тем обстоятельством, что преступления экстремистской направленности, в силу своей масштабности, остроты применяемых форм и методов криминальными субъектами, создают наибольшую угрозу интересам личности, общества и государства.
Однако, за указанный период времени в научном сообществе так и не сформировалось единого подхода относительного того, что следует понимать под понятием «экстремизм». В этой связи предлагается остановиться на рассмотрении проблемы, связанной с осмыслением указанного понятия и определением социальной сущности соответствующей категории преступлений.
Понятие «экстремизм» в научный оборот было впервые введено в начале XX в. французским правоведом М. Лероем. Размышляя в своих работах о политическом экстремизме, он основывался на практике действующих в то время политических сил, которые использовали в рамках политической борьбы различные экстремистские методы [8, с. 213-214]. Акцент в данном случае делается исключительно на политической стороне рассматриваемого нами вопроса (разновидность политологического подхода). Вполне логично, что такой подход в понимании экстремизма в значительной степени отличается от того, как он трактуется в настоящее время. Связано это с тем, что в условиях современной действительности социальная практика не стоит на месте, она носит динамичный, изменчивый характер, что, несомненно, привносит новые смыслы (свойства) в понятие экстремизма. В этой связи в современной юридической науке существуют различные подходы к пониманию экстремизма: легальный, этимологический, политологический и философский. Остановимся на рассмотрении некоторых из них.
Легальный подход отсылает нас к позиции законодателя относительно того, какие виды противоправных деяний следует считать преступлениями экстремистской направленности. Так, обращаясь к нормативно-правовой базе Российской Федерации, видно, что статья 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» от 25.07.2002 № 114-ФЗ закрепляет целый перечень того, что следует относить к действиям экстремистской направленности, в частности в ней содержится понятие «экстремистская деятельность (экстремизм)» [3]. Из позиции законодателя следует, что такие понятия как «экстремизм» и «экстремистская деятельность» воспринимаются как тождественные. Также в рамках судебного правотворчества Пленум Верховного Суда Российской Федерации, делая отсылку на примечание 2 к статье 282.1 Уголовного кодекса РФ, постановляет какие преступления относятся к преступлениям экстремистской направленности [4]. Отметим, что подобного рода видение (формальное закрепление указанного понятия) порой подвергается конструктивной критике со стороны научного сообщества.
Например, обращаясь к сказанному ранее, а именно к вопросу о соотношении экстремизма и экстремистской деятельности, весьма интересной представляется точка зрения С.А. Юдичевой. Ученый считает, что было бы вполне целесообразно разграничивать понятия «экстремизм» и «экстремистская деятельность». В ее понимании «экстремистская деятельность» представляет собой конкретные действия субъектов правоотношений, в то время как «экстремизм» проявляется не только в действиях, но и в суждениях [10, с. 37]. Таким образом, в рамках указанного подхода экстремистская деятельность предстает в качестве составного элемента экстремизма.
Близкими по смыслу представляются научные взгляды В.А. Бурковской. В контексте ее воззрений экстремизм предстает не только как некая система взглядов, но и также как совокупность определенных действий, непосредственным образом направленных на их реализацию [5, с. 107].
В свою очередь А.Г. Хлебушкин считает, что экстремизм – это противоправная деятельность, направленная на причинение существенного вреда основам конституционного строя или конституционным основам межличностных отношений [9, с. 12-13]. Обозначенный признак – угроза для основ конституционного строя и конституционных основ межличностных отношений, по мнению ученого-юриста, является одним из ключевых признаков экстремизма наряду с такими признаками как деятельный характер, противоправность и существенный вред. Видится, что в рамках данного подхода автор уделяет особое внимание объективным признакам преступления, при этом вопрос субъективной сущности экстремизма остается несколько в стороне.
Примером этимологического подхода в понимании экстремизма может послужить точка зрения Л.И. Залихановой, в рамках которой экстремизм предстает как что-то, «что выходит за рамки общепризнанного и общепринятого» [7, с. 156].
Возвращаясь к легальному подходу в понимании экстремизма, следует также затронуть вопрос, связанный с проблемой соотношения (применительно к нашему случаю – согласования) международного и внутригосударственного права. Так, в российском уголовном праве понятие «экстремизм» получило свое юридическое оформление во многом благодаря подписанию и последующей ратификации Шанхайской конвенции от 15.06.2001 г. «О борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом». Согласно данной Конвенции экстремизм определяется как «какое-либо деяние, направленное на насильственный захват власти или насильственное удержание власти, а также на насильственное изменение конституционного строя государства, а равно насильственное посягательство на общественную безопасность, в том числе организация в вышеуказанных целях незаконных вооружённых формирований или участие в них» [1]. Видится, что совокупность базовых, неотъемлемых признаков, характерных для преступлений экстремистской направленности, находят свое отражение в законодательстве нашего государства. Необходимость тщательного закрепления выделяемых признаков носит вполне объективный характер, т.к. именно от этого во многом зависит эффективность правоприменительной практики, особенно в части реализации правоохранительными органами своих функций.
Все сказанное нами ранее также позволяет определиться с тем, что из себя представляет сущность преступлений экстремисткой направленности. Традиционно под социальной сущностью преступления принято понимать общественную опасность для охраняемых уголовным законом интересов (т.е. здесь прослеживается четкая связь с объектом преступления). В этой связи социальная сущность преступлений экстремистской направленности раскрывается через действия (бездействия), создающие угрозу мирному, безопасному существованию и жизнедеятельности в масштабах всего политически организованного общества, сопряженные с причинением тяжкого вреда основам конституционного строя и безопасности государства, в частности личной безопасности и безопасности общества.
Таким образом, в настоящее время в юридической науке существует множество различных точек зрения относительно того, что следует понимать под экстремизмом. В этой связи именно комплексный анализ существующих подходов может позволить определить существенные признаки экстремизма (и деятельности с ним сопряженной), что в свою очередь может позволить сформировать единое понимание данного феномена. В самом же общем виде под преступлениями экстремисткой направленности следует понимать уголовно-наказуемые деяния, которые посредством насильственных и радикальных мер совершаются по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды.
