Данная статья была вдохновлена отрывком про Ива Кляйна и его «Манифест отеля "Челси"» из книги известного западного историка − Эрика Хобсбаума «Разломанное время. Культура и общество в двадцатом веке» [1, с. 20-21].
Ив Кляйн − один из самых знаменитых французских художников-авангардистов середины ХХ в. В российском искусствоведческом пространстве крайне мало научных работ о личности рассматриваемого художника и о его творчестве. В свой черед, это мини-исследование отчасти поможет заполнить то белое пятно о творчестве французского авангардного художника в области научных текстов про него на русском языке. Со всеми имеющимися письменными работами и произведениями И. Кляйна можно ознакомиться по данным ссылкам [2; 3].
Новизна текущей статьи заключается в том, что в ней впервые рассматривается проблема солипсизма в творчестве Ива Кляйна в отечественном искусствоведении.
Материалом для рассматриваемой статьи послужили как художественные и теоретические работы самого Кляйна, так и труды исследователей относительно личности французского художника и его творчества. Как видно из названия статьи, особое внимание уделено тексту «Манифест отеля "Челси"».
Прежде чем перейти непосредственно к основной части статьи, нужно дать определение понятию «солипсизм». Солипсизм (от лат. solus − «одинокий» и ipse − «сам») − мировоззренческая позиция, согласно которой единичное индивидуальное сознание является единственной подлинной реальностью, в то время как объективная реальность окружающего мира отрицается.
Весь текст «Манифеста отеля "Челси"» (1961 г.) Ив Кляйн посвящает целиком себе и своему творчеству [4]. Вот что Э. Хобсбаум пишет по этому поводу: «...есть еще один классический тип индивидуального манифеста — путешествие внутрь самого себя, которое не берет в расчет никого, кроме автора-солипсиста» [1, c. 20]. Действительно, манифест Кляйна ставит в центр себя и свои творения, что заметно на всем его протяжении [4], совсем не упоминая о своих творческих истоках или о каких-либо иных художниках, повлиявших на него. Хобсбаум называет «Манифест отеля "Челси"» крайним примером индивидуального типа манифеста [Цит по: 1, с. 20]. Британский историк фиксирует, что И. Кляйн «построил все свое творчество на монохромной живописи, на мгновенно узнаваемом темно-синем оттенке (International Klein Blue). И больше ничего: на квадратных и вытянутых холстах, на объемных предметах (в основном губках), на живых моделях, вымазанных в краске» [1, c. 20]. В данном случае с Э. Хобсбаумом нельзя согласиться, так как Кляйн осуществлял, например, перформансы («Пустота», «Прыжок в пустоту»), а также придумал «Монотонную симфонию», кроме того, он всячески «брал в соавторы природу» (использовал для создания произведений искусства огонь и воду) и т.д. Хобсбаум считает, что «манифест объясняет это одержимостью художника голубым небом — хотя кляйновский синий дальше от небесно-голубого, чем любой другой оттенок этого цвета» [1, c. 20].
Известный арт-критик Тьерри де Дюв утверждает, что Кляйн − мистик и мистификатор одновременно: мистик, потому что мистификатор, а мистификатор, потому что мистик [Цит по: 5, с. 64]. Вполне вероятно, что И. Кляйн, выступив в качестве мистификатора, придумал легенду о подростке, созерцающем голубое небо апостериори (точно это неизвестно — это одна из версий этого события), но это не так существенно как тот факт, что темно-синий французского художника в оттенках далеко отстоит от небесно-голубого (что и утверждает Хобсбаум). Вот что Кляйн пишет в манифесте об этом: «В тот самый день, когда я лежал на пляже в Ницце, я начал испытывать ненависть к птицам, летающим здесь и там, на моем прекрасном голубом безоблачном небе, потому что они пытались проделать дыры в самых красивых и великих из моих работ. Нужно уничтожить птиц до последней особи» [4]. В «прекрасном голубом безоблачном небе» Кляйн и увидел, согласно легенде, IKB, который, в свою очередь, имеет темно-синий оттенок. Как французский художник усмотрел в небе именно IKB, а не любой другой оттенок синего цвета остается загадкой.
Еще один известный западный арт-критик Бенджамин Бухло заявляет, что зачастую Кляйн оказывался в механизме «wishful thinking» – выдавал желаемое за действительное. Так, он соврал, что придумал монохромию и изобрел международный синий цвет Кляйна («International Klein Blue»), произвел мистификацию размера, даты и места создания, иногда даже мистифицировал местонахождения своих монохромных картин [6, с. 308-315], и все это ради того, чтобы получить известность в как можно больших масштабах.
По этой же причине Кляйн и пишет свой манифест с разъяснениями своих творений. Он, в полной мере, восхваляет себя и свои художественные решения, показывая их оригинальность и самобытность, максимально пытаясь оставить свой заметный след в истории западного искусства. Кроме того, он нигде в манифесте не использует местоимение «мы» и огромное количество раз применяет местоимение «я», что также показывает его заинтересованность своим дальнейшим будущим в качестве художника.
Далее Эрик Хобсбаум пишет: «Не стоит объяснять, что Кляйн обрел и критиков, которые объяснили глубину его произведений, и арт-дилеров, которые эти произведения успешно продавали» [1, c. 21]. Конечно, благодаря легитимизирующему документу − манифесту, это было сделать намного проще, ведь Кляйн в нем увлекательно и красочно описывал себя и свои произведения, которые, для человека, мыслящего в рамках капитализма, выглядели как продукты, как некий капитал, которым можно, при желании и определенных возможностях, завладеть. Хотя в манифесте Ив Кляйн и подавал себя как солипсист, тем не менее он все же жаждал признания, славы и денег, что совсем не свойственно подлинному солипсисту. Солипсизм у И. Кляйна был лишь стратегией завладения вниманием других людей, чтобы получить от них нечто нужное ему − то же внимание, признание, славу, в результате − деньги и т.д.
В итоге, Э. Хобсбаум заключает свой пассаж о И. Кляйне следующими словами: «Получил он и то бессмертие, которого заслуживал, когда галерея Гагосяна оформила копирайт на его манифест» [1, c. 21]. Благодаря копирайту «Манифеста отеля "Челси"» галереей Гагосяна французский художник получил посмертную славу в виде охраны прав на свой манифест и денежных выплат − он добился того, что искал всю свою короткую жизнь в качестве художника.
В заключение, можно отметить, что, несмотря на кажущийся солипсизм его, солипсистом в мировоззренческом (теоретическом или философском) смысле этого понятия Кляйн не был. Его солипсизм был другим − методологическим, который позволял ему казаться тем, кем он хотел казаться − мистиком и мистификатором, жаждущим, чтобы приняли его и его творения целиком и полностью такими, какие они есть.
