Коренные преобразования в политической, экономической и социальной жизни нашей страны способствовали усилению внимания государства, общества, политических сил к религиозному фактору. Курс на создание правового государства обеспечивает институциональный и идеологический плюрализм в обществе. В рамках переоценки социальных измерений проявляются новые тенденции в положении религии и отношения к ней.
Государство отказалось от вытеснения религии из общественной жизни, пересмотрено законодательство о культах, осуществлена легализация общественной деятельности церкви, сделаны существенные шаги к более объективной оценке исторической и культурной роли церкви в отечественной истории. Государство и общество признали тот факт, что православие в его русской форме содержит исключительно высокие морально-нравственные ценности. Это подтверждает этическая сторона культа русской православной церкви, а так же русская культура ХIХ – начала ХХ в., основанная на этих ценностях [2].
В свою очередь, Русская православная церковь, представляя ветвь христианства – одной из самых влиятельных мировых религий – стремится сыграть роль национального символа, духовной опоры власти, «примирителя» общественных сил и хранителя национальных традиций.
В итоге созданы основы для более глубокого объективного исследования и освещения роли религии и церкви в истории России. Дальнейшее изучение этой проблемы позволит вовлечь в научный оборот новый ценный материал, который даст возможность полнее и глубже осознать и уяснить проявление в нашей отечественной истории путей спасительного Божественного Промысла. Таким образом, расширение источниковой базы исследования имеет большое научное, морально-этическое и практическое значение для возрождения России, которое предсказывал святой праведный Иоанн Кронштадтский. «Я предвижу – говорил он – восстановление мощной России, ещё более сильной и могучей» [3, с. 7].
Составной частью истории государства и церкви является проблема взаимоотношений социал-демократов России и церкви. Появившаяся в России на рубеже ХIХ и ХХ вв. социал-демократия, выступила за осуществление широкой программы буржуазно-демократических преобразований в России. Учитывая слабость социальной базы, она ориентировалась на поддержку всех оппозиционных сил, в том числе религиозных, так как религиозная культура продолжала играть большую роль в культуре России этого периода. При этом социал-демократы оставили за собой право атеистической пропаганды, выступали за отделение церкви от государства, но стремились действовать по принципу врозь идти, а вместе бить царизм.
В конце XIX начале ХХ в. социал-демократы развернули кампанию по дискредитации церкви как проводника политики царской монархии. В вину церкви ставилось то, что она оправдывает царский режим и мешает социал-демократам бороться за массы, так как прикрывает власть своим авторитетом. При этом с журналистской хлесткостью Л. Мартов отмечал, цитируя «Неделю»: «Прикажут – и станете слагать акафисты правительству конституционному, как ныне слагаете самодержавному» [5]. Социал-демократы призывали церковь и верующих встать в оппозицию к государству и присоединиться к революционному движению. При этом говорилось, что некоторые представители духовенства, ознакомившись с программой РСДРП, в целом согласны с её основными положениями [5].
Резко оппозиционная по отношению к самодержавию революционная интеллигенция исповедовала социальный критицизм, пренебрежение к самоценным, автономным формам духовности и отрицательное (или атеистическое) отношение к религии; то и другое казалось ей ложными и излишними формами деятельности, не приносящими пользы «народному делу». Усиление критицизма и прагматизма, отказ от устойчивых нравственных критериев способствовали допущению, а затем и утверждению желательности насилия и террора как наиболее эффективного средства радикального переустройства общества [1, с. 250–255].
После революции 1917 г. взаимоотношения социалистов и церкви приобрели другой характер. Правящая партия большевиков стала рассматривать проблемы религии и церкви, как политический фактор со всеми вытекающими последствиями.
Меньшевики, высланные за рубеж, были шокированы кровавыми репрессиями большевиков против церкви, называя это преступлением кремлевских диктаторов [4, с. 4]. Однако большевиков это не остановило. В конце 20-х годов ХХ в. ими был разработан план ликвидации церкви. В 30-е годы ХХ в. правящая партия большевиков резко подорвала влияние церкви, но полностью уничтожить её им не удалось.
В период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. церковь понадобилась большевикам для поддержания боеспособности армии и поднятия духа нации. В послевоенный период отношения большевиков и церкви были неровными: от притеснений в период Н.С. Хрущева до торжественного празднования тысячелетия русской православной церкви при М.С. Горбачеве.
Современный этап развития России требует консолидации всех конструктивных сил. Руководители церкви понимают это и заявляют, что они одобряют курс современного руководства России. В то же время для поддержки рыночных реформ церковь, вероятно, должна провести свои внутренние преобразования, аналогичные западноевропейской реформации. Возможно ли это? – однозначного ответа нет, так как церковные реформы могут привести к расколу, что отрицательно может сказаться на стабильности государства.
Российское государство переживает переходный период, его гражданское общество только формируется. В этих условиях общественность надеется, что церковь возьмет на себя функции морального противовеса власти, чтобы уравновесить взаимоотношения: человек – общество – государство. Сможет ли Русская православная церковь, традиционно привыкшая к подчинению государству, сыграть роль социального арбитра – готового ответа нет. Положительное решение этого вопроса могло бы содействовать консолидации общества в условиях глобальных цивилизационных вызовов, а также дальнейшей модернизации социально-политического и экономического развития России.
