В XXI в. переводоведение предлагает целый ряд различных определений перевода, но все они в той или иной степени характеризуют перевод как коммуникативный акт. Так, например, вслед за немецким ученым О. Каде А.Д. Швейцер утверждает, что «акт перевода действительно распадается на два взаимосвязанных коммуникативных акта – коммуникацию между отправителем и переводчиком и коммуникацию между переводчиком и получателем. При этом переводчик, будучи участником коммуникативного процесса, попеременно выступает то в роли получателя, то в роли отправителя» [5, с. 49]. Авторы концепции коммуникативной модели отмечают сложный и противоречивый характер перевода и, в первую очередь, его основной парадокс, который, по словам А.Д. Швейцера, «можно было бы назвать “двойной лояльностью” переводчика — установкой на “верность” оригиналу и установкой на адресата и нормы его культуры» [5, с. 49].
Е.В. Бреус и другие ученые-переводоведы в своих работах опираются на концептуальный аппарат коммуникативной модели перевода, трактующей перевод как акт межъязыкового общения [2, с. 25]. При этом акт общения, рассматриваемый под углом зрения его направленности на тот или иной заранее запланированный эффект, т.е. с точки зрения его целенаправленности, может быть определен как психологическое воздействие. Принимая во внимание, что речевое воздействие является частью более сложной деятельности, средством достижения внеречевой задачи [3, с. 271], мы можем констатировать, что перевод как особый вид речевой деятельности также выполняет важную задачу: достижение коммуникативного эффекта, т.е. результата общения, соответствующего цели общения [1, с. 10]. Таким результатом может быть понимание содержательной информации, восприятие экспрессивного, командного и других аспектов текста. На уровне первичной коммуникации, т.е. общения в пределах исходного языка, степень коммуникативного эффекта зависит от знания предмета сообщения, от фоновых знаний. На уровне вторичной коммуникации перевод понимается как акт общения через языковые границы [2, с. 27].
