Проблема определенности категории «корпоративные споры». С сентября 2014 г. вступили в действие изменения в Гражданский кодекс РФ, предусматривающие в том числе деление юридических лиц на корпоративные и унитарные. Согласно ст. 651 ГК РФ юридические лица, учредители (участники) которых обладают правом участия (членства) в них и формируют их высший орган в соответствии с п. 1 ст. 653 названного Кодекса, являются корпоративными юридическими лицами. К ним относятся хозяйственные товарищества и общества, крестьянские (фермерские) хозяйства, хозяйственные партнерства, производственные и потребительские кооперативы, общественные организации, ассоциации (союзы), товарищества собственников недвижимости, казачьи общества, а также общины коренных малочисленных народов Российской Федерации. При этом ст. 652 ГК РФ определяет круг прав и обязанностей участников корпоративных организаций.
Следует напомнить, что наряду с регулированием корпоративных организаций в рамках ГК РФ в АПК РФ в 2009 г. была включена гл. 281 «Рассмотрение дел по корпоративным спорам», в которой содержится определение категории «корпоративные споры». Так, в соответствии со ст. 2251 АПК РФ к числу дел по корпоративным спорам относятся споры, связанные с созданием юридического лица, управлением им или участием в юридическом лице, являющемся коммерческой организацией, а также некоммерческом партнерстве, ассоциации (союзе) коммерческих организаций, иной некоммерческой организации, объединяющей коммерческие организации и (или) индивидуальных предпринимателей, некоммерческой организации, имеющей статус саморегулируемой организации. В указанной статье приводится неисчерпывающий перечень споров, которые могут быть отнесены к числу корпоративных.
Тем не менее положения АПК РФ не позволяют с достаточной степенью ясности и окончательности определить, какие именно споры могут считаться корпоративными: «…в настоящее время применение правовой категории “корпоративные споры” будет порождать правоприменительные разночтения, ибо ее содержание не исключает допускаемой вариативности ее истолкования. Представляется, что в перспективе содержание категории “корпоративные споры” нужно более точно определить после внесения соответствующих изменений в гражданское законодательство для обеспечения оптимального взаимодействия материального и процессуального права (законодательства)».
Вряд ли будет правильным утверждать, что указанные выше изменения в гражданское законодательство смогут внести определенность в части, касающейся практики применения норм процессуального законодательства. Прежде всего следует обратить внимание на сложность квалификации правоотношений с точки зрения отнесения их к корпоративным.
Так, получивший резонанс в специальной литературе спор по иску Н. В. Максимова, который изначально был рассмотрен МКАС при ТПП РФ, оспорен в арбитражных судах. По данному спору Н. В. Максимовым были также поданы две жалобы в Конституционный суд РФ. Трактовка спора, возникшего между Н. В. Максимовым и НЛМК, в качестве корпоративного вызывает сомнения. Спор возник по поводу определения стоимости (цены) бизнеса, передаваемого Н. В. Максимовым в пользу НЛМК. Указав предмет договора (составив перечень предприятий, принадлежавших Н. В. Максимову), стороны не договорились о цене, установив лишь в общих чертах порядок действий для определения стоимости передаваемого бизнеса: капитализация предприятий и допуск ценных бумаг к обращению на организованном рынке в целях определения цены на рынке или привлечение экспертов (стороны договорились заключить договор с известной фирмой, имеющей опыт в оценке стоимости предприятий). Назначенный сторонами оценщик отказался от функции по оценке стоимости бизнеса, и ее возложил на себя коммерческий арбитраж. За стоимость бизнеса была принята стоимость акций компании, контролирующей акционерное общество, которые не имели публичного обращения и, соответственно, не могли иметь рыночной оценки. Иными словами, состав арбитража взялся за решение очень сложной (практически неисполнимой) задачи по оценке того, что объективно не имеет рыночной цены. Проблема разрешения спора по иску Н. В. Максимова (как во МКАС, так и в арбитражных судах), по нашему мнению, состоит в том, что правоотношения из договора рассматривались как корпоративные, между тем сомнения вызывает действительность самого договора о передаче бизнеса, в котором цена передаваемого бизнеса не была ни определенной, ни определимой теми способами, о которых стороны договорились в договоре.
