Согласно ч. 1 ст. 104 Конституции РФ в редакции Закона РФ о поправке к Конституции РФ от 5 февраля 2014 г. № 2-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации и прокуратуре Российской Федерации» Конституционному Суду РФ (КС РФ) и Верховному Суду РФ (ВС РФ) принадлежит право законодательной инициативы по вопросам их ведения (вранее действовавшей редакции ст. 104 Конституции РФ закрепляла такоеже право за Высшим Арбитражным Судом РФ (ВАС РФ)). По свидетельству М.А. Митюкова, участника Конституционного совещания, проходившего 29 апреля – 10 ноября 1993 г., в ходе обсуждения проекта Конституции формулировка ст. 104 «вызвала серьезные замечания В.М.Савицкого, А.Б.Венгерова, Б.С.Эбзеева, считавших, что она ставит суды в неравное положение с другими субъектами законодательной инициативы, что ошибочно говорить о предметах ведения судов: они обладают лишь определенной юрисдикцией».
Право законодательной инициативы Президента РФ, Совета Федерации, членов Совета Федерации, Государственной Думы, депутатов Государственной Думы, а также Правительства РФ, законодательных (представительных) органов субъектов РФ сформулировано в ст. 104 Конституции как неограниченное. Применительно же к высшим органам судебной власти использована формула, которая определяет сферу распространения их правомочий с помощью такой категории, как «вопросы ведения».
Анализируя содержание данной нормы, некоторые исследователи склоняются к ее расширительному толкованию. В частности, высказывалось мнение, что Верховный Суд РФ и Высший Арбитражный Суд РФ могут осуществлять свое право законодательной инициативы применительно ко всем сферам нормативного регулирования, с которыми связана их правоприменительная деятельность при рассмотрении дел, подведомственных судам общей юрисдикции и арбитражным судам. Сторонники данной позиции обращают внимание на то, что круг правоотношений, лежащих в основе дел, разрешаемых судами общей юрисдикции и арбитражными судами, предельно широк. В связи с этим С.А. Авакьян отмечает, что «любой вопрос жизни страны в той или иной форме может стать вопросом ведения соответствующего суда».
Если последовательно развивать эту мысль применительно к судам общей юрисдикции, то обнаруживается следующее: коль скоро судами могут применяться нормы практически любой отрасли права, то и объем полномочий Верховного Суда РФ при реализации права законодательной инициативы ничем не будет отличаться от полномочий иных субъектов, перечисленных в ст. 104 Конституции РФ. Но подобный вывод изначально неправомерен ввиду наличия в тексте указанной статьи оговорки, которая направлена на ограничение предметного содержания законопроектов, исходящих от высших органов судебной власти. Создается впечатление, что сторонники широкого понимания полномочий судов как субъектов права законодательной инициативы склонны недооценивать буквальное содержание указанной выше конституционной нормы.
