doctoral candidate from 01.01.2023 to 01.01.2025
Krasnogorsk, Moscow, Russian Federation
This article presents the results of an empirical study conducted on a sample of 1,484 police officers, aimed at identifying the types of systemic organization of personal resources that ensure their psychological safety during their work activities. Using correlation and regression analysis, four types of personal resource systems for ensuring psychological safety were empirically identified and characterized: "Avoidant," "Problematic," "Reflexive," and "Proactive." Each type is characterized by a unique pattern of relationships between personal resource indicators, leading to qualitatively different ways of ensuring psychological safety. The author discovered a paradoxical fact: despite high levels of personal resource indicators (good resource availability), a significant proportion of officers exhibit low levels of psychological safety. This led to the conclusion that the possession of high personal resources by officers is a necessary but not sufficient condition for ensuring a high level of psychological safety. It is shown that the functionality of personal resources is determined not so much by their absolute value as by their inclusion in a certain system of relationships. If the connections between personal resource indicators and psychological safety components are strong and direct (coherent), the system operates effectively, generating a synergistic effect. If these connections become negative (incoherent), then a potentially resourceful quality negatively associated with another loses its enabling function and begins to work in the opposite direction, reducing psychological safety, becoming an "anti-resource." The data obtained demonstrate how kindness without leadership qualities transforms into "violation of personal boundaries," prudence without hope into suppression of the self-image, and high self-control without sufficient self-acceptance into "self-flagellation."
psychological safety, personal resources, typology, anti-resource, intrasystem coherence, correlation analysis, regression analysis, resource mediation
Введение: Ресурсный подход в современных психологических исследованиях занимает лидирующие позиции при изучении способности личности сохранять устойчивость и противостоять стрессу. Логика ресурсного подхода чаще всего линейна: предполагается, что чем больше у личности ресурсов, тем выше уровень ее психологического благополучия, успешности деятельности и безопасности [1;2;5;6;7]. Однако проведенное нами эмпирическое исследование обнаружило парадокс, не укладывающийся традиционную логику ресурсного подхода. Высокие гуманистические личностные качества (доброта, гуманизм, способность любить и др.) развитая рефлексия, выраженный волевой и эмоциональный контроль – качества, априорно относимые к ресурсным, – в реальности часто сопровождались не повышением, а снижением психологической безопасности респондентов.
Эмпатичный и добрый человек демонстрировал неспособность к отстаиванию личных границ и признаки эмоционального выгорания. Высоко рефлексивный – истощал себя бесконечным самоанализом, теряя эмоциональную включённость и спонтанность. Обладание высоким самоконтролем – переходило в «самоедство», разрушая собственный образ Я.
Этот эмпирический факт потребовал объяснения, выходящего за рамки логики прямой корреляции «больше личностных ресурсов – выше психологическая безопасность субъекта». В этой связи автором было выдвинуто предположение: обеспечение психологической безопасности субъектов служебной деятельности достигается не простой суммой изолированных личностных качеств, а их системной организацией и осмысленностью как ресурсов. То есть решающее значение здесь имеет не столько факт наличия или степень развитости отдельных ресурсных личностных характеристик, сколько вектор связей между ними, их внутрисистемная когерентность (согласованность). Если связи положительные и взаимоподкрепляющие, то система работает эффективно. В случае нарушения связей или их отрицательной направленности возникает дезинтеграция системы и тогда высокие ресурсы начинают работать против самого субъекта, превращаясь в антиресурсы. Наблюдается парадоксальный эффект чем выше ресурс, тем сильнее он работает против психологической безопасности.
Это позволяет предположить, что психологическая безопасность субъектов служебной деятельности возникает как эмерджентное образование, результат системного взаимодействия личностных ресурсов, порождающий новое качество, не присущее им по отдельности. Психологическая безопасность не существует вне этого системного взаимодействия ресурсных характеристик личности и не может быть предсказана их простым перечислением.
Методика исследования. Исследование проводилось на выборке сотрудников полиции рядового и младшего начальствующего состава (n=1484), в состав которой входили курсанты образовательной организации МВД России (n=909) в возрасте от 17 до 23 лет, из которых 366 юношей и 543 девушки и сотрудники полиции, специализирующиеся на охране общественного порядка (49 сотрудников женского пола и 526 – мужского пола в возрасте от 20 до 54 лет).
Исследование было построено на основе комплекса диагностических методик, включающего:
– авторский опросник «Личностные ресурсы психологической безопасности субъектов служебной деятельности» [4];
– авторский опросник «Психологическая безопасность субъектов служебной деятельности» [3].
Статистическая обработка данных проводилась с использованием пакета программ SPSS 26. Были произведены: частотный анализ для характеристики выраженности личностных ресурсов и компонентов структуры психологической безопасности субъектов; кластерный анализ (метод k-средних) для выделения типов систем личностных ресурсов субъектов; корреляционный анализ (r-Пирсона) для выявления особенностей внутрисистемных связей и появления антиресурсов; множественный иерархический регрессионный анализ для проверки гипотезы о качественных различиях в детерминации психологической безопасности между различными типами систем личностных ресурсов субъектов . Статистическая значимость принималась при p < 0,05.
Результаты исследования.
В ходе проведенного исследования были обнаружены респонденты (n= 495) с высокими показателями по отдельным показателям личностных ресурсов (интуитивная способность, управление чужими эмоциями, мужество, упорство и др.), но при этом с низким или средним уровнем психологической безопасности. Этот эмпирический факт однозначно показывал, что наличие ресурса не гарантирует его эффективное использование для обеспечения психологической безопасности. Объяснение этого феномена потребовало анализа не уровней выраженности личностных ресурсов, а структуры связей между ними.
В результате факторного анализа показателей подсистем личностных ресурсов, обеспечивающих психологическую безопасность субъектов служебной деятельности, было выделено три фактора, совокупно объясняющих 53,5% дисперсии, при этом характер взаимодействия между данными факторами предопределил конкретный тип личностных ресурсов, который впоследствии был установлен с помощью кластеризации методом
К-средних. Каждый тип включает в себя респондентов не просто со сходными значениями по отдельным шкалам, а характеризует именно их особенности системной организации личностных ресурсов, отражающие уникальный паттерн внутрисистемных связей и объясняющие присущие им способы обеспечения психологической безопасности.
Рассмотрим характерные для каждого типа сильные стороны и ресурсные характеристики и «антиресурсы», препятствующие достижению высокого уровня психологической безопасности.
«Избегающий» тип (n= 70). Респондентам данного типа (на низком уровне психологической безопасности) характерны высокие показатели интуитивной способности (59% высоких значений), управления чужими эмоциями (59%), мужества (59%) и упорства (55%). При этом, эти личностные характеристики не становятся ресурсами, поскольку существуют изолированно, не имея выхода во внешнюю активность, направленную на психологическое самосохранение и обеспечение чувства защищенности. Показатели деятельного компонента структуры психологической безопасности у субъектов с данным типом системы личностных ресурсов психологичской безопасности находятся на критически низком уровне (компетентность – только 5% высоких значений, преодоление трудностей – 9%). Регулятивный компонент структуры психологической безопасности характеризуется отсутствием целостного образа Я (Образ Я – 5% высоких значений) и веры в поддержку мира (Удача – 0% высоких значений).
Главной особенностью системной организации личностных ресурсов субъектов «Избегающего» типа является наличие устойчивых отрицательных корреляционных связей между потенциально ресурсными личностными качествами и компонентами психологической безопасности, порождающими явление антиресурсов.
Антиресурс «Гиперэмпатия». Отрицательная корреляция понимания чужих эмоций с волевым контролем (r = –0,642; p <0,01) приводит к тому, что высокая чувствительность к состоянию других подавляет собственную волевую активность, не позволяя сотруднику отстаивать личные границы, действовать в своих интересах и «во благо себе», говорить «нет». Как следствие, доброта и эмпатия, вместо того чтобы служить инструментом построения доверительных и открытых отношений, становится механизмом самоограничения самосохранительного поведения.
Антиресурс «Подавляющий самоконтроль». Если самоконтроль отрицательно связан с образом Я (r = –0,445; p <0,05) и верой в удачу (r = –0,423; p <0,05), то чрезмерные усилия по тотальному контролю приводят не к укреплению позитивного самоотношения, а к его подрыву. Отсутствие веры в удачу влечет ощущение «зажатости» и неверия в доброжелательность мира. Таким образом, из инструмента саморегуляции самоконтроль превращается в источник самообвинения и снижения самооценки.
Антиресурс «Мужество наоборот». В основе этого антиресурса лежит отрицательная корреляция «Мужества» и базового убеждения в доброжелательности мира (r = –0,464; p <0,05). Внутренняя готовность субъекта к преодолению трудностей парадоксальным образом создает картину мира как враждебного и опасного. В итоге, чем более мужественным считает себя человек, тем более враждебным видится ему социальное окружение. Это выступает для него оправданием стратегии избегания в достижении психологической безопасности.
Наличие указанных антиресурсов детерминируют следующие особенности обеспечения психологической безопасности у субъектов с избегающим типом системы личностных ресурсов. Во-первых, это минимизация контактов с миром, избегание любых ситуаций неопределённости. Во-вторых, избегание социальных взаимодействий, потенциально несущих угрозу отвержения или оценки. Ценой такого обеспечения психологической безопасности становится хронический дефицит самореализации, удовлетворенности потребности в компетентности и, что особенно важно, крайне низкая «Способность любить» (только 5% высоких значений), характеризующаяся способность к установлению доверительных отношений, уважения и преданности. Слабое звено системы личностных ресурсов «Избегающего» типа – обеспечение деятельного и аффективного компонентов психологической безопасности субъектов служебной деятельности.
«Проблемный» тип» (n= 37) характеризуется общей дефицитарностью системы –тотально низкими показателями по всем подсистемам личностных ресурсов. Это самый немногочисленный тип из всей выборки. В него вошло всего 37 человек из всех 1484 респондентов, однако его выявление со всей очевидностью доказало, что некогерентность связей показателей системы в значительно большей степени влияет на сбой системы и ее неспособность обеспечить психологическую безопасность чем низкий уровень развития показателей и их дефицит.
Главная особенность «Проблемного» типа состоит в том, что при крайне низких ресурсных возможностях обеспечения психологической безопасности (большинство показателей личностных ресурсов ниже 20% высоких значений) наблюдается еще и отсутствие устойчивых корреляционных связей между ними. Корреляционные плеяды либо не формируются, либо хаотичны и не поддаются содержательной интерпретации. Система личностных ресурсов у данных субъектов как целостность фактически не складывается – ресурсы кроме того, что очень низкие, еще и существуют разрозненно, не объединяясь в функциональные подсистемы, способные обеспечить соответствующие компоненты их психологической безопасности.
В условиях тотального дефицита системы личностных ресурсов понятие антиресурса обеспечения психологической безопасности у данного типа субъектов приобретает специфический смысл. Антиресурсом психологической безопасности здесь становится необходимость любой активности, поскольку она не подкреплена внутренними силами ценными свойствами характера. Попытки взаимодействовать, проявлять инициативу или вступать в контакт с угрозой, при отсутствии необходимых опор ведут к усилению фрустрации, тревоги и снижению психологической безопасности. Единственным относительно ресурсным качеством у субъектов «Проблемного» типа выступает «Надежда». Именно за счет нее они и обеспечивают максимально доступный для себя уровень психологической безопасности. Однако и она носит инфантильный, пассивный характер («надежда на спасение, приходящее извне») и не связана с реальными самосохранительными действиями. Исследование показало, что высокий уровень психологической безопасности в данном типе не достижим. Для психологической помощи таким субъектам нужно неповышать уровень ресурсности, а в принципе менять тип обеспечения психологичкой безопасности.
«Рефлексивный» тип (n= 920) характеризуется высоким уровнем развития подсистемы личностных ресурсов познания и самотрансценденции, обеспечивающих когнитивный компонент психологической безопасности. В него вошли 920 сотрудников, из них с низким уровнем развития структуры психологической безопасности 36,4% анализируемой выборки, со средним – 29%, с высоким – 34,6%. У этих респондентов наблюдается высокая рефлективность, осмысленность жизни, мудрость и знание. В случае достижения высокого уровня психологической безопасности эти личностные ресурсы образуют целостную, эмерджентную систему. Однако при среднем уровне психологической безопасности возникает выраженный внутренний конфликт когнитивного (понимание, анализ, ситуации постановка целей) и аффективного (эмоциональный контроль, толерантность к неопределенности, страх социального взаимодействия) компонентов, вступающих в противоречие.
Именно на среднем уровне психологической безопасности в «Рефлексивном» типе в основном проявляются «антиресурсы».
Антиресурс «Осмысленность жизни без перспективы». Отрицательная корреляция (r = – 0,454) между «Осмысленностью жизни» и «Способностью к суждениям» в этой выборке работает преимущественно в обратном направлении: чем выше у сотрудника способность к суждениям (анализ, критическое мышление, рефлексия), тем ниже наполненность смыслом оцениваемой повседневной жизни: событийная насыщенность служебной деятельности и ее ценность для глобальной цели. Иными словами, чем больше субъект задумывается над смысловом происходящего с ним, тем больше он приходит к выводу о бессмысленности повседневной рутины, которая никак не приближает его к глобальной цели.
Антиресурс «Экзистенциальная тревога». В ходе исследования выявлена сильная положительная связь показателя «Мудрость и знание» (характеризующего способность субъектов мыслить и действовать в соответствии с высшими духовными ценностями) с показателями «Тревожная оценка перспективы» (r = 0,376; p < 0,05) и «Социальные реакции защиты (r = 0,383; p < 0,05). Это объективирует еще один парадокс, проявляющийся в том, что выраженная направленность сотрудников «Рефлексивного» типа на духовные ценности, в контексте специфики служебной деятельности ОВД, сопряженной с постоянным соприкосновением с аморальными проявлениями, агрессией, безнравственностью и бездушием преступной среды, оборачивается не личностным ресурсом, а источником дополнительного напряжения. Чем сильнее сотрудник стремится соответствовать идеалам добра и справедливости, тем острее он переживает их недостижимость в реальности. Это усиливает тревожную оценку перспективы и активизирует защитные стратегии психологического самосохранения, способствующие дистанцированию субъекта от разрушающего воздействия среды.
Итак, в случае сильной положительной взаимосвязи показателей «мудрость и знание» – «тревожная оценка перспективы» – «реакции социальной защиты» возникает антиресурс обеспечения психологической безопасности субъектов, условно названный нами «Экзистенциальная тревога», и чем выше выраженность составляющих его показателей, тем сильнее снижается уровень развития когнитивного, прогностического и аффективного компонентов психологической безопасности.
Что касается способов обеспечения психологической безопасности субъектами «Рефлексивного» типа, то следует отметить, что на каждом уровне они разные. На низком уровне психологическая безопасность обеспечивается за счет подавления эмоций и гипертрофированного волевого и когнитивного контроля. На среднем уровне псхологической безопасности слабым звеном «Рефлексивного» типа выступает разрыв между когнитивной и аффективной сферами, между «знанием» и «чувствованием».
Сотрудники с «Рефлексивным» типом системы личностных ресурсов блокируют свои чувства, чтобы соответствовать предъявляемым стандартным образцам поведения. Это создаёт у них временную иллюзию контроля. Однако ценой этого «контроля» становится потеря спонтанности, искренности радости и способности к истинной эмпатии.
На высоком уровне психологической безопасности происходит качественное изменение взаимосвязей внутри системы личностных ресурсов субъектов: рефлексия перестаёт быть антиресурсом и становится инструментом интеграции. Проведенный регрессионный анализ свидетельствует, что именно на высоком уровне психологической безопасности возникает синергетический эффект системы личностных ресурсов: показатели эмоционального интеллекта («управление эмоциями»), и деятельностные характеристики (компетентность, готовность к риску) перестают существовать изолированно и встраиваются в систему позитивных связей.
«Инициативный» тип (n= 456) системы личностных ресурсов обеспечения психологической безопасности субъектов служебной деятельности характеризуется высокими показателями, отражающим социальную активность и самоутверждение: лидерские качества, самооценка, инициативность. Эти ресурсы хорошо осознанны, развиты и часто используются в поведении. Однако при этом наблюдается глубокий дефицит показателей «способность любить» (выстраивать отношения доверия уважения и преданности), «осмысленность жизни» (нахождение смысла и цели в повседневной жизни и служебной деятельности), «надежда». Причиной низкого уровня психологической безопасности у сотрудников с «Инициативным» типом выступает не только некогерентность системы личностных ресурсов как у «Рефлексивного» типа, но и ее дефицитарность как и у «Проблемного». Личностные ресурсы развиты слабо и рассогласованы между собой. При этом установлены следующие особенности проявления дефицитарности и некогерентности системы личностных ресурсов.
Антиресурс «Инструментальная изобретательность». Обнаружена отрицательная корреляция «Изобретательности» (способности в любой ситуации найти нестандартный выход, там где его, казалось бы, нет) с удовлетворённостью любимым/желанным (r = –0,406; p < 0,05). В контексте служебной деятельности ОВД изобретательность – безусловное благо: она позволяет быстро находить нужные решения в угрожающих ситуациях. В то же время, в сфере личных отношений, эта же способность может обернуться своей противоположностью. Сотрудник, привыкший к алгоритму «угроза — поиск нестандартного выхода – решение», затрудняется в переключении на простой доверительный модус жизни. Он ищет в личных отношениях «проблемы», требующие «оптимизации», начинает видеть «лучшие варианты» там, где необходимы простое принятие и обычная человеческая благодарность. Изобретательность работает как инструмент преодоления угрозы, но лишенный человеческого измерения. В результате сфера «любимого/желанного» перестаёт быть источником покоя и счастья, превращаясь в хроническую неудовлетворённость и фрустрацию. Следовательно, изобретательность, не уравновешенная способностью любить и удовлетворенностью в любви и принадлежности, становится фактором, разрушающим психологическую безопасность субъектов.
Антиресурс «Слепая надежда». Надежда считается отражением психологического благополучия человека и его толерантности к неопределенности. Она является мощным ресурсом предвидения и мотивационной основой поведения в угрожающих систуациях. [4]. Между тем, в исследовании зафиксирована отрицательная связь надежды со способностью к суждениям (r = – 0,504; p < 0,01). Следует отметить что двусторонняя связь может в данном случае означать как высокую «Надежду» при низкой «Способности к суждениям», так и наоборот – при повышении «Способности к суждениям» снижение надежды на лучший исход ситуации.
В первом случае «Надежда», без лежащего в основе реалистичного анализа, превращается в «слепую надежду» – искажение адекватного восприятия ситуации, приводящее к необоснованным рискам либо, наоборот, к пассивному ожиданию чудес («авось обойдётся»).
Во втором случае, когда высокая способность к суждениям реализуется в критическом мышлении, профессиональной компетентности, умении грамотно оценивать обстановку, она может снижать показатель надежды. Сотрудник, обладающий всеми выше названными положительными качествами, основанными на высокой способности к суждениям, утрачивает «слепую» веру в благополучный исход. Возникает явление некоего «аналитического обезнадёживания»: чем выше компетентность и критичность оценки ситуации, тем меньше оснований для надежды на «авось» остаётся у настоящего профессионала.
В результате, в обоих случаях рассогласования показателей «Надежда» – «Способность к суждениям», возникают антиресурсы обеспечения психологической безопасности, которые мы метафорически назвали «Слепая надежда» и «Аналитическое обезнадёживание». Пример двусторонней природы связи между «Надеждой» и «Способностью к суждениям» наглядно демонстрирует, что «антиресурс» – это не свойство отдельного качества, а характеристика его системной дезинтеграции. В эмерджентной системе «Надежда» и «Способность к суждениям» должны дополнять друг друга: критическое мышление делает надежду реалистичной, а надежда, в свою очередь, не даёт анализу увести личность в глубокий пессимизм. В «Инициативном» типе системы личностных ресурсов эта связь нарушена: качества существуют не просто автономно, а обратно связано, что создает крайности «перекашивая» систему каждое в свою сторону, порождая антиресурсные эффекты.
Психологическая безопасность субъектов в «Инициативном» типе системы их личностных ресурсов достигается за счет социального доминирования, контроля над ситуацией и профессиональной успешности. Эти сотрудники чувствуют себя защищёнными и благополучными, когда признаётся их авторитет, компетентность. Когда есть возможность влиять на обстоятельства и других людей. Такой способ обеспечения психологической безопасности дает сбой у сотрудников низового звена лишенных возможности «руководить» и «влиять». Они становятся уязвимыми в ситуациях, требующих не контроля, а доверия, не доминирования, а подчинения, не властных распоряжений, а простого человеческого участия. Возникает психологическое явление «фрустрированного лидера»: инициативный, изобретательный, деятельный сотрудник глубоко неудовлетворён своим социальным статусом и результатами служебной деятельности, так как не получает главного – доминирования и при этом подлинного доверия, и уважения. Его личная жизнь так же оказывается в «зоне хронической неудовлетворённости» что неизбежно ухудшает его представление о себе и о мире и снижает общий уровень психологической безопасности. Самым «слабым звеном» системы личностных ресурсов «Инициативного» типа является показатель «способность любить» отвечающий за построение глубоких доверительных отношений. Именно этот дефицит превращает все внешние достижения этих субъектов в «Пирровы победы», которые достаются слишком большой ценой, а поэтому не приносят чувства внутреннего покоя и подлинной психологической безопасности.
Обсуждение результатов.
Представленные в статье результаты эмпирического исследования позволяют по-новому взглянуть на проблему личностных ресурсов сотрудников полиции в контексте обеспечения их психологической безопасности. Главным выводом, следующим из полученных данных является то, что психологическая безопасность представляет собой не результат наличия у субъекта некоторой суммы изолированных друг от друга и не связанных личностных ресурсов, а эмерджентным свойством их организованной системы. Выделенные 4 типа системы личностных ресурсов обеспечения психологической безопасности субъектов служебной деятельности «Избегающий», «Проблемный», «Рефлексивный» и «Инициативный» представляют собой уникальную конфигурацию ресурсных личностных характеристик. Показано, что именно характер этой конфигурации (способа взаимосвязей между показателями) определяет, будут ли данные личностные характеристики выполнять ресурсную функцию, обеспечивая психологическую безопасность субъектов, или же, наоборот, превратятся в «антиресурсы».
В результате обобщения полученных данных, и выявления феномена «антиресурса психологической безопасности» можно дать следующее его развернутое определение. Антиресурс психологической безопасности – это потенциально ценное личностное качество, которое при наличии устойчивых отрицательных корреляций с другими ресурсными характеристиками или компонентами психологической безопасности утрачивает свою обеспечивающую функцию и начинает снижать ее уровень.
Антиресурс не характеризует свойство самого личностного качества. Такие качества как доброта, рефлексия, изобретательность, надежда, не являются антиресурсами «по своей природе». Это характеристика его места и роли в системе, результат его конфликта и рассогласования с другими ее элементами.
Особую роль в интерпретации результатов исследования приобретает значение профессионального контекста и учет специфики служебной деятельности сотрудников полиции. Постоянное соприкосновение с самыми негативными проявлениями человеческой натуры, высокая цена профессиональной ошибки, жесткая регламентация служебной деятельности и всей жизни создают уникальный профессиональный контекст проявления психологической безопасности и обеспечивающих ее личностных ресурсов. В нём ресурсные личностные качества могут приобретать совершенно другой, иногда парадоксальный смысл. Высокая духовность может привести к экзистенциальной тревоге, изобретательность – стать источником разрушения личных отношений, надежда – либо порождать отношение «авось», либо подавляться компетентностью. Это означает, что при диагностике системы личностных ресурсов обеспечения психологической безопасности и ее коррекции необходимо учитывать не только «внутреннюю» системную организацию ресурсов, но и ее проявление во внешней профессиональной среде.
Полученные результаты обосновывают необходимость перехода от линейной традиции в представлениях ресурсного подхода к системно-типологическому подходу в психологическом сопровождении субъектов служебной деятельности. Диагностика должна преследовать цель не столько измерения уровня выраженности показателей отдельных ресурсов, сколько быть направлена на выявление типа системы личностных ресурсов обеспечения психологической безопасности с присущими им антиресурсами, то есть зонами рассогласования системы. Соответственно и психологическая работа должна быть дифференцированной, согласно выявленным типологическим различиям, а общая стратегия работы состоять не столько в «наращивании» ресурсов, сколько в гармонизации связей между ними и развитии навыков ресурсного опосредования – способности осознавать свои ресурсы, управлять ими и не давать им превращаться в орудия саморазрушения.
Перспективой дальнейших исследований является лонгитюдное изучение динамики выделенных типов личностных ресурсов, а также разработка и апробация дифференцированных программ психологической помощи направленных на оптимизацию обеспечения своей психологической безопасности субъектами с разными типами личностных ресурсов, коррекцию их антиресурсных эффектов и повышение системной когерентности ресурсных показателей.
1. Vodop'yanova N E. Sovremennye koncepcii resursov sub"ekta professional'noj deyatel'nosti [ Modern concepts of the resources of the subject of professional activity] // Vestnik SPbGU. Seriya 16: Psihologiya. Pedagogika. 2015. №1. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/sovremennye-kontseptsii-resursov-subekta-professionalnoy-deyatelnosti (data obrashcheniya: 16.03.2026) (in Russian)
2. Ivanova T.Yu. Teoriya sohraneniya resursov kak ob"yasnitel'naya model' vozniknoveniya stressa [The Theory of Resource Conservation as an Explanatory Model of Stress] // Psihologiya. Zhurnal VShE. 2013. №3. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/teoriya-sohraneniya-resursov-kak-obyasnitelnaya-model-vozniknoveniya-stressa (data obrashcheniya: 18.03.2026).(in Russian)
3. Krasnoshtanova N. N., Agapov V. S. Oprosnik «Psihologicheskaya bezopasnost' sub"ekta sluzhebnoj deyatel'nosti»: razrabotka i standartizaciya Krasnoshtanova [Questionnaire "Psychological Safety of the Subject of Official Activity": Development and Standardization]// Vestnik Sankt-Peterburgskogo universiteta MVD Rossii. 2025. №. 4. S. 274-293. URL:https://vestnikspbmvd.ru/ru/nauka/article/102880/view (data obrashcheniya: 16.03.2026).(in Russian)
4. Krasnoshtanova, N. N. Razrabotka i standartizaciya oprosnika «Lichnostnye resursy psihologicheskoj bezopasnosti sub"ekta sluzhebnoj deyatel'nosti» [Development and standardization of the questionnaire "Personal Resources of Psychological Security of the Subject of Official Activity"]// Mir nauki. Pedagogika i psihologiya. – 2025.– T. 13. – № 5. – URL: https://mir-nauki.com/PDF/106PSMN525.pdf.(in Russian)
5. Markov V.N. Resursnyj podhod k psihologicheskoj diagnostike: osnovnye principy [A Resource-Based Approach to Psychological Diagnostics: Basic Principles] // Vestnik RUDN. Seriya: Psihologiya i pedagogika. 2010. №4. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/resursnyy-podhod-k-psihologicheskoy-diagnostike-osnovnye-printsipy (data obrashcheniya: 02.03.2026).(in Russian)
6. Hobfoll S.E. Conservation of resource caravans and engaged settings // Journal of Occupational and Organizational Psy cho - logy. 2011a. 84. pp116–122. (in Russian)
7. Hobfoll S. E. Conservation of resources theory: its implication for stress, health, and resilience / / S. Folkman (ed.). The Oxford handbook of stress, health, and coping. N.Y.: Oxford University Press, 2011b.
