Russian Federation
The article provides a theoretical justification for the necessity of applying a metacognitive approach to the study of emotional intelligence among law enforcement officers. Through a conceptual analysis and critical comparison of foreign and domestic models of emotional intelligence, significant limitations have been identified: the narrow operational focus of ability development models and the conceptual vagueness of mixed models. The research demonstrates that the metacognitive approach, which integrates the traditions of domestic psychology (the unity of affect and intelligence), helps to overcome the existing methodological gap and provides a theoretical foundation for the mechanisms of developing emotional competence through reflection and metacognitive control. During the study, key metacognitive components of emotional intelligence were identified: emotional awareness (as monitoring), self-regulation (as control), and reflection of emotional experience (as the foundation for competence development). A direct correlation has been established between the level of metacognitive competence and the effectiveness of stress coping strategies application. Special attention is paid to the study of the relationship between insufficient metacognitive competence and the use of destructive coping strategies, which is crucial for the prevention of professional burnout and personality deformation among employees. The practical significance of the research lies in the possibility of using the obtained results in the development of comprehensive programs for professional training and psychological support of law enforcement officers. The research materials can be applied to improve the training system aimed at enhancing stress resistance and preventing professional risks. The scientific novelty of the research consists in attempting to substantiate the creation of an integrative model of emotional intelligence through the lens of a metacognitive approach, which opens up new perspectives for studying this issue in the context of professional activities of law enforcement officers.
emotional intelligence, metacognition, metacognitive skills, emotional competence, self-regulation, professional activities, law enforcement officers, reflection
Современный этап развития российского общества характеризуется возрастающей сложностью задач, стоящих перед правоохранительными органами в сфере обеспечения социальной безопасности. Эффективность деятельности сотрудников органов внутренних дел напрямую зависит от их способности к конструктивной коммуникации в конфликтных ситуациях, адекватной оценке психологического состояния граждан и управлению собственными эмоциональными реакциями в стрессогенных условиях.
Актуальность исследования эмоционального интеллекта для правоохранительной деятельности обусловлена рядом факторов. Во-первых, эмоциональный интеллект выступает значимым предиктором профессиональной эффективности в социономических профессиях [13]. Во-вторых, развитый эмоциональный интеллект способствует профилактике профессионального выгорания и профессиональной деформации личности сотрудников [15]. В-третьих, качество взаимодействия правоохранительных органов с населением детерминировано эмоциональной компетентностью сотрудников [5]. В-четвертых, эмоционально компетентные сотрудники способны эффективнее предотвращать социальные конфликты [2].
Несмотря на значительный массив исследований эмоционального интеллекта, существует методологический пробел в понимании глубинных механизмов его функционирования. Существующие модели фокусируются преимущественно на операциональном уровне способностей к распознаванию и управлению эмоциями, недостаточно раскрывая их связь с метакогнитивными процессами личности. Эффективная эмоциональная саморегуляция предполагает не просто владение техниками управления эмоциями, но глубокое понимание собственных когнитивных (и метакогнитивных) процессов, взаимосвязи между восприятием, мышлением и эмоциональными состояниями, а также достаточный уровень познания элементов и структуры собственного сознания.
Целью настоящей статьи является теоретическое обоснование необходимости метакогнитивного подхода к изучению эмоционального интеллекта сотрудников правоохранительных органов, что включает задачи систематизации понятийного аппарата, критического анализа существующих концепций, обоснования эвристического потенциала метакогнитивного подхода и раскрытия специфики метакогнитивной регуляции в профессиональной деятельности сотрудников ОВД.
В классической отечественной психологии эмоции определяются как психические процессы, отражающие личную значимость и оценку внешних и внутренних ситуаций для жизнедеятельности человека. С.Л. Рубинштейн подчеркивал, что эмоциональные процессы приобретают валентность в зависимости от отношения к потребностям и интересам личности [16]. Л.С. Выготский обосновал принцип единства аффекта и интеллекта, согласно которому в каждой идее содержится переработанное аффективное отношение к действительности [3]. А.Н. Леонтьев развил представление об эмоциях как механизме смыслообразования, связывающем мотивационную и когнитивную сферы [10].
Структура эмоциональной сферы личности включает аффекты как интенсивные кратковременные реакции, собственно эмоции как психические состояния средней продолжительности и чувства как устойчивые эмоциональные отношения к значимым объектам [10]. Функции эмоций в регуляции профессиональной деятельности многообразны: сигнальная функция информирует о значимости происходящего, регулятивная влияет на направление деятельности, оценочная отражает субъективное отношение, коммуникативная обеспечивает невербальную трансляцию состояний [16].
Понятие интеллекта прошло эволюцию от узкого понимания как способности к логическому мышлению до более широкого представления о множественности интеллектуальных способностей. Д. Векслер определял интеллект как глобальную способность действовать целеустремленно, мыслить рационально и эффективно взаимодействовать с окружением [7]. Теория множественного интеллекта Г. Гарднера выделила наряду с традиционными формами также внутриличностный и межличностный интеллект, связанные со способностью понимания себя и других [4].
Соотношение понятий «интеллект» и «разумность» требует концептуального уточнения. Если интеллект ассоциируется с когнитивными способностями, то разумность предполагает мудрость в их использовании, учет контекста и ценностных ориентаций. Эмоциональный интеллект представляет особую форму разумности, интегрирующую понимание эмоциональной реальности с принятием обоснованных решений в социальном взаимодействии.
Эмоциональная компетентность определяется как набор знаний, умений и навыков, позволяющих распознавать и регулировать эмоции в конкретных ситуациях. К. Саарни структурировала эмоциональную компетентность как систему навыков осознавания собственных эмоций, различения эмоций других, использования словаря эмоций, эмпатии, совладания с негативными эмоциями и эмоциональной саморегуляции [8]. Существуют практики, направленные на повышение эмоциональной компетентности в условиях профессиональной деятельности [20].
В отличие от эмоциональной компетентности, эмоциональный интеллект представляет собой более широкий конструкт, включающий в себя не только операциональные навыки, но и глубинные когнитивные структуры понимания эмоциональной реальности. Эмоциональный интеллект предполагает зрелость структур сознания, связанных с самовосприятием, самоотношением, самоопределением [1]. По существу, данная способность предполагает знание себя как носителя сознания и понимание собственных метакогнитивных процессов. В структуре личности сотрудника правоохранительных органов эмоциональный интеллект обеспечивает интеграцию профессиональных, коммуникативных и личностных компетенций [17].
Рассматривая зарубежные модели эмоционального интеллекта, можно отметить, что модель способностей П. Сэловея, Дж. Мэйера и Д. Карузо определяет эмоциональный интеллект как способность воспринимать и выражать эмоции, ассимилировать эмоции и мысли, понимать и объяснять эмоции, регулировать собственные эмоции и эмоции других [24]. Четырехкомпонентная структура модели включает восприятие эмоций, использование эмоций для фасилитации мышления, понимание эмоций и управление эмоциями. Достоинством модели является строгость концептуализации и операционализированность компонентов, что позволило создать психометрически валидный инструментарий [17].
Однако узкофокусный характер модели способностей имеет существенное ограничение. Рассмотрение эмоционального интеллекта исключительно как набора когнитивных способностей игнорирует личностные факторы, мотивационные характеристики и ценностные ориентации. Способность распознавать эмоции не гарантирует ее использования в конструктивных целях при отсутствии соответствующей мотивации.
Смешанная модель Д. Гоулмана интегрирует когнитивные способности и личностные характеристики, выделяя пять компонентов: самосознание, саморегуляция, самомотивация, эмпатия и управление отношениями. Существенным вкладом модели стало привлечение внимания к практической значимости эмоционального интеллекта и учет социального контекста [6]. Вместе с тем, смешанные модели критикуются за размытость границ конструкта и смешение различных по природе феноменов. Включение мотивационных характеристик и черт личности приводит к концептуальной неопределенности.
В модели Р. Бар-Она выделяются пять сфер: внутриличностная, межличностная, адаптивность, управление стрессом и общее настроение [21]. Предложение коэффициента EQ по аналогии с IQ способствовало популяризации концепции, однако эклектичность модели и включение разнородных компонентов вызывают методологические вопросы о единстве конструкта.
Методологической особенностью отечественных исследований является интеграция концепции эмоционального интеллекта с традицией изучения единства аффекта и интеллекта. Наиболее разработанной является двухкомпонентная модель Д.В. Люсина, определяющая эмоциональный интеллект как способность к пониманию своих и чужих эмоций и управлению ими с разделением на внутриличностный и межличностный компоненты [11]. Модель выделяет три составляющие: когнитивные способности, представления об эмоциях и особенности эмоциональности. Достоинством данной модели является учет культурной специфики и создание валидного инструментария для российской выборки.
Концепция И.Н. Андреевой подчеркивает интегративный характер эмоционального интеллекта и его связь с социальной адаптацией и саморегуляцией. В данной концепции эмоциональный интеллект определяется как совокупность ментальных способностей, отличающихся от социального интеллекта включением глубинных эмоций, значимых для личностного роста [1].
В ходе проведенного анализа выявлены направления, открывающие перспективы для углубления теоретических представлений об эмоциональном интеллекте. Прежде всего, заслуживает внимания роль метакогнитивных процессов, которые пока не получили достаточного отражения в существующих моделях. Хотя операциональные аспекты эмоционального интеллекта изучены достаточно подробно, механизмы мониторинга и контроля эмоциональных процессов требуют дополнительного исследования. Важно подчеркнуть, что эффективная саморегуляция эмоций тесно связана с метакогнитивной осведомлённостью — способностью осознавать собственные эмоциональные паттерны и осознанно выбирать стратегии их регулирования.
Перспективным представляется рассмотрение эмоционального интеллекта как метакогнитивной компетенции. Современные данные свидетельствуют о тесной связи эмоций с уровнем мышления и осознанием собственных когнитивных процессов [9]. Это указывает на необходимость системного подхода к изучению управления эмоциями в контексте целостного развития личности.
Наконец, актуальным остаётся вопрос интеграции эмоциональной и когнитивной регуляции на метауровне. Традиционное противопоставление эмоций и разума проявляется в параллельном развитии исследований эмоционального интеллекта и метапознания с недостаточным вниманием к их взаимосвязи. Между тем, эмоциональная осведомленность есть форма метакогнитивного мониторинга, а саморегуляция эмоций представляет метакогнитивный контроль.
Метапознание определяется как познание о познании, то есть знание и понимание собственных когнитивных процессов. Дж. Флейвелл выделил метакогнитивные знания как декларативное знание о познавательных процессах и метакогнитивный опыт как субъективные переживания, сопровождающие когнитивную деятельность [23]. А. Браун разработала представление о метакогнитивном мониторинге как процессе отслеживания текущего состояния когнитивной системы и метакогнитивном контроле как регуляции когнитивных процессов [22].
В отечественной психологии М.А. Холодная разработала концепцию метакогнитивного опыта как системы психических образований, обеспечивающих управление индивидуальными ресурсами интеллектуальной деятельности [19]. А.В. Карпов развил представление о метакогнитивных процессах как процессах более высокого уровня организации, обеспечивающих регуляцию базовых когнитивных процессов [9]. Метакогнитивные стратегии включают планирование, мониторинг и оценку собственной познавательной деятельности.
Эмоциональная осведомленность концептуализируется как метакогнитивный мониторинг эмоциональных состояний. Подобно отслеживанию когнитивных процессов, эмоциональная осведомленность предполагает осознание собственных эмоций, их причин, интенсивности и динамики [22]. Это не просто переживание эмоций, но рефлексивное наблюдение эмоционального опыта, способность дифференцировать и понять собственные эмоциональные состояния.
Саморегуляция эмоций представляет собой метакогнитивный контроль эмоциональной сферы. Аналогично метакогнитивному контролю познавательной деятельности, эмоциональная саморегуляция предполагает целенаправленное управление эмоциональными процессами на основе информации, получаемой посредством эмоционального мониторинга [9]. Это включает выбор и применение стратегий регуляции эмоций, оценку их эффективности, гибкое изменение стратегий в зависимости от контекста.
Рефлексия эмоционального опыта выступает основой развития эмоционального интеллекта. Способность осмысливать эмоциональные эпизоды, анализировать взаимосвязи между ситуацией, когнитивной оценкой, эмоцией и поведением представляет метакогнитивный процесс высокого порядка [19]. Рефлексия обеспечивает трансформацию непосредственного переживания в осознанное знание о закономерностях собственной эмоциональной жизни, формирование метаэмоциональных убеждений о роли эмоций [16].
Таким образом, мы видим, что метакогнитивный подход обладает существенными преимуществами. Во-первых, он обеспечивает интеграцию когнитивных и аффективных процессов на метауровне. Метакогнитивная перспектива снимает искусственное противопоставление эмоций и разума, демонстрируя их взаимосвязь на уровне рефлексивного сознания. Эмоциональный интеллект представляет метакогнитивную компетенцию, обеспечивающую использование эмоциональной информации в решении жизненных задач.
Во-вторых, метакогнитивный подход объясняет механизмы развития эмоционального интеллекта через саморефлексию. Метакогнитивный ракурс проблемы расширяет понимание процессов формирования эмоционального интеллекта. Рефлексия эмоционального опыта, осмысление связей между восприятием, когнитивными оценками и эмоциями составляют психологический механизм развития эмоционального интеллекта.
В-третьих, метакогнитивный подход имеет прикладной потенциал для разработки программ развития эмоционального интеллекта. Он указывает на необходимость формирования метакогнитивной осведомленности о собственных эмоциональных процессах, способности к рефлексии эмоционального опыта, развития репертуара метакогнитивных стратегий управления эмоциями. Такой подход обеспечивает более глубокую трансформацию эмоциональной компетентности по сравнению с поверхностным тренингом навыков.
Рассмотрение эмоционального интеллекта через призму метакогнитивного подхода открывает новые горизонты видения и новые возможности решения проблемы формирования такого интеллекта у работников силовых структур. Для сотрудников правоохранительных органов метакогнитивная регуляция эмоциональных процессов приобретает особую значимость. Работа в стрессогенных условиях, необходимость принятия решений в ситуациях эмоционального напряжения требуют развитой способности к метакогнитивному мониторингу собственных эмоциональных состояний [5].
Эмпирические исследования выявляют тенденцию к использованию неэффективных стратегий преодоления негативных эмоциональных состояний среди сотрудников полиции [12]. Стратегии избегания и подавления эмоций в краткосрочной перспективе кажутся функциональными, но в долгосрочной ведут к накоплению психоэмоционального напряжения. Употребление алкоголя, переедание, курение как способы совладания со стрессом указывают на формирование аддиктивных паттернов. Отсутствие обращений за профессиональной психологической помощью свидетельствует о стигматизации психологических проблем.
Выбор неэффективных стратегий напрямую связан с недостаточным развитием у сотрудников метакогнитивного опыта в области осведомленности сваоей эмоциональной регуляции. Полицейский с низким уровнем метакогнитивной осведомленности не обладает репертуаром конструктивных техник эмоциональной саморегуляции, не умеет рефлексировать собственные эмоциональные процессы [12]. Как следствие, вынужден прибегать к примитивным защитным механизмам.
Рефлексивный анализ эмоциональных реакций в служебных ситуациях представляет ключевой метакогнитивный процесс для профессионального развития. Способность после эмоционально напряженной ситуации осмыслить, какие когнитивные оценки спровоцировали определенную эмоциональную реакцию, насколько адекватна была эта реакция, обеспечивает накопление метаэмоционального знания [14]. Систематическая рефлексия формирует метакогнитивные стратегии совладания с профессиональным стрессом.
Связь метакогнитивной регуляции эмоций с профессиональной надежностью и предотвращением профессиональной деформации имеет особое значение. Высокий уровень метакогнитивной осведомленности позволяет своевременно замечать признаки эмоционального истощения, нарастания цинизма, снижения эмпатии как симптомов профессионального выгорания. Рефлексия профессиональной идентичности, осмысление ценностных оснований деятельности составляют метакогнитивный уровень профилактики профессиональной деформации [18].
Проведенный концептуальный анализ позволяет сформулировать ряд выводов.
Систематизация понятийного аппарата выявила необходимость дифференциации смежных конструктов. Эмоциональная сфера личности охватывает всю совокупность эмоциональных явлений, эмоциональная компетентность представляет набор операциональных навыков, а эмоциональный интеллект является интегративным конструктом, включающим способности к пониманию и управлению эмоциями и метакогнитивную осведомленность о собственных эмоциональных процессах. Критический анализ существующих концепций продемонстрировал их методологические ограничения. В связи с этим повышается актуальность разработки новой модели работы с эмоциональной сферой сотрудника ОВД.
Модель способностей Сэловея и Мэйера отличается строгостью концептуализации, но игнорирует личностные факторы. Смешанные модели Гоулмана и Бар-Она учитывают более широкий спектр характеристик, но страдают от концептуальной размытости. Отечественные подходы интегрируют концепцию с традицией изучения единства аффекта и интеллекта, однако недостаточно раскрывают роль метакогнитивных процессов. Обоснование эвристического потенциала метакогнитивного подхода составляет ключевой результат исследования.
Рассмотрение эмоциональной осведомленности как метакогнитивного мониторинга, саморегуляции эмоций как метакогнитивного контроля, рефлексии эмоционального опыта как основы развития эмоциональной компетентности позволяет интегрировать когнитивные и аффективные процессы на уровне рефлексивного сознания. Метакогнитивная перспектива объясняет механизмы развития эмоционального интеллекта и указывает на необходимость формирования метакогнитивной осведомленности о собственных эмоциональных процессах.
Специфика метакогнитивной регуляции в профессиональной деятельности сотрудников правоохранительных органов обусловлена стрессогенным характером работы и высокими требованиями к эмоциональной компетентности. Эмпирические данные свидетельствуют о распространенности неэффективных стратегий преодоления негативных эмоциональных состояний, что связано с недостаточным развитием метакогнитивной компетентности. Развитие способности к рефлексивному анализу эмоциональных реакций, формирование метаэмоциональных знаний, освоение репертуара метакогнитивных стратегий эмоциональной регуляции составляют важнейшие направления профессиональной подготовки сотрудников.
Перспективы дальнейших исследований связаны с разработкой диагностического инструментария, оценивающего метакогнитивные аспекты эмоциональной компетентности, изучением взаимосвязей между метакогнитивной осведомленностью и эффективностью профессиональной деятельности, апробацией программ развития эмоционального интеллекта, основанных на формировании метакогнитивного опыта. Практическая значимость для системы профессиональной подготовки сотрудников ОВД заключается в обеспечении условий для развития эмоционального интеллекта, что способствует повышению эффективности правоохранительной деятельности и укреплению социальной безопасности общества.
1. Andreeva I.N. Emocional'nyy intellekt kak fenomen sovremennoy psihologii. [Emotional intelligence as a phenomenon of modern psychology] Novopolock: PGU, 2011. 388 pp. (in Russian)
2. Bovin B.G. Psihologicheskaya prigodnost' k sluzhbe v pravoohranitel'nyh organah: [Psychological suitability for service in law enforcement agencies] monografiya. M.: Yurlitinform, 2018. 355 pp.(in Russian)
3. Vygotskiy L.S. Psihologiya razvitiya cheloveka. [Psychology of human development] M.: Smysl; Eksmo, 2005. 1136 pp.(in Russian)
4. Gardner G. Struktura razuma: teoriya mnozhestvennogo intellekta. [The structure of the mind: the theory of multiple intelligences.] M.: I.D. Vil'yams, 2007. 512 pp.(in Russian)
5. Goncharova N.A., Dushkin A.S., Konopleva I.N. i dr. Osobennosti emocional'no-volevoy ustoychivosti sotrudnikov policii na razlichnyh etapah professiogeneza [Features of emotional-volitional stability of police officers at various stages of professional development] // Psihologiya i pravo.[Psychology and Law] 2023. T. 13. № 1. pp. 51-63.(in Russian)
6. Goulman D. Emocional'nyy intellekt: perevod s angliyskogo. [Emotional Intelligence: Translation from English] - Moskva: AST: Astrel', 2011. – 461 pp.(in Russian)
7. Degtyarev, A. V. "Emocional'nyy intellekt": stanovlenie ponyatiya v psihologii / A. V. Degtyarev // ["Emotional Intelligence": the development of the concept in psychology] Psihologicheskaya nauka i obrazovanie [Psychological Science and Education] – 2012. – № 2. – pp. 170-180.(in Russian)
8. Zenina S.R., Lubnina L.V. Ponyatie emocional'naya kompetentnost' v sovremennom kontekste // Vestnik nauki i obrazovaniya. [The concept of emotional competence in the modern context // Bulletin of Science and Education] 2022. №11 (131).(in Russian)
9. Karpov A.V. Psihologiya metakognitivnyh processov lichnosti. [Psychology of metacognitive processes of personality] M.: Izd-vo Instituta psihologii RAN, [Institute of Psychology of the Russian Academy of Sciences] 2005. 352 pp.(in Russian)
10. Leont'ev A.N. Deyatel'nost'. Soznanie. Lichnost'. [Activity. Consciousness. Personality.] M.: Smysl; Akademiya, 2005. 352 pp.(in Russian)
11. Lyusin D.V. Novaya metodika dlya izmereniya emocional'nogo intellekta: oprosnik EmIn [A new method for measuring emotional intelligence: the EmIn questionnaire]// Psihologicheskaya diagnostika. 2006. № 4. pp. 3-22.(in Russian)
12. Mihaylova T.V., Tuhto E.N. Prichiny vozniknoveniya negativnyh emocional'nyh sostoyaniy u rukovoditeley organov vnutrennih del i sposoby ih preodoleniya [Causes of negative emotional states among heads of internal affairs agencies and ways to overcome them] // Aktual'nye problemy nauki i praktiki: elektron. sb. nauchn. tr. [Actual problems of science and practice: electronic collection of scientific papers.] Habarovsk, 2024. Vyp. 14. pp. 385-391.(in Russian)
13. Obuhova Yu.V., Borohovskiy E.F. Ponimanie emociy kak faktor social'noy samorealizacii obuchayuscheysya i rabotayuschey molodezhi [Understanding emotions as a factor in social self-realization of studying and working youth]// Psihologicheskaya nauka i obrazovanie. [Psychological Science and Education]– 2023. – T. 28, № 2. – pp. 5-17.(in Russian)
14. Pirozhkova V.O. Emocional'nyy intellekt kak faktor lichnostnoy nadezhnosti sotrudnikov organov vnutrennih del: [Emotional intelligence as a factor in personal reliability of employees of internal affairs agencies] avtoref. dis. ... kand. psihol. nauk. M., 2017. 26 pp.(in Russian)
15. Plehanova O.E., Ermakova Yu.A. Emocional'nyy intellekt sotrudnikov OVD kak resurs preodoleniya sindroma vygoraniya [Emotional intelligence of law enforcement officers as a resource for overcoming burnout syndrome // Modern trends in the development of the youth environment: problems, challenges, prospects: materials of the interuniversity scientific and practical conference] // Sovremennye tendencii razvitiya molodezhnoy sredy: problemy, vyzovy, perspektivy: materialy mezhvuzovskoy nauchno-prakticheskoy konferencii. N. Novgorod: Nizhegorodskaya akademiya MVD Rossii, 2022. pp. 203-208.(in Russian)
16. Rubinshteyn S.L. Osnovy obschey psihologii. [Fundamentals of General Psychology] – SPb.: Piter, 2007 – 713 pp.(in Russian)
17. Sergienko E.A., Vetrova I.I. Test Dzh. Meyera, P. Seloveya, D. Karuzo «Emocional'nyy intellekt»: [Emotional intelligence] rukovodstvo. M.: Institut psihologii RAN, 2010. 176 pp.(in Russian)
18. Slobodchikov V.I. Duhovnye problemy cheloveka v sovremennom mire // Social'naya pedagogika. [Spiritual problems of man in the modern world // Social pedagogy.] 2010. № 4. pp. 87-94.(in Russian)
19. Holodnaya M.A. Psihologiya intellekta: paradoksy issledovaniya.[Psychology of Intelligence: Research Paradoxes] SPb.: Piter, 2002. 272 s.(in Russian)
20. Shabanov S.V., Aleshina A.N. Emocional'nyy intellekt. Rossiyskaya praktika. [Emotional Intelligence: Russian Practice] M.: Mann, Ivanov i Ferber, 2020. 432 pp.(in Russian)
21. Bar-On R. The Bar-On model of emotional-social intelligence (ESI) // Psicothema. 2006. Vol. 18. pp. 13-25.
22. Brown A.L. Metacognition, executive control, self-regulation, and other more mysterious mechanisms // Metacognition, motivation, and understanding / eds. F.E. Weinert, R.H. Kluwe. Hillsdale, NJ: Lawrence Erlbaum Associates, 1987. P. 65-116.
23. Flavell J.H. Metacognition and cognitive monitoring: A new area of cognitive-developmental inquiry // American Psychologist. 1979. Vol. 34. № 10. P. 906-911.
24. Mayer J.D., Salovey P., Caruso D.R. Emotional intelligence: Theory, findings, and implications // Psychological Inquiry. 2004. Vol. 15. № 3. P. 197-215.
