В изучении языкового облика города традиционно выделялись следующие аспекты: обиходная лексика, слово городской среды, корпоративные языки; чуть позже зародилось лингвистическое градоведение, иначе именуемое как «филологическая урбанология», «урботекст», тождественный макротексту, «городской дискурс» и т.п. [2], опирающиеся на семиотику, риторику, социолингвистику, психолингвистику, этнографию и связанные с изучением текстов городского ландшафта (наименований городских объектов, торговых вывесок и афиш, рекламы, граффити и пр.), предполагающие обращение к языку города как к важнейшей из подсистем семиотики и культуры города в контексте других его подсистем (архитектуры, истории и т.д.). Большинство исторических и современных городских объектов содержит разноплановую информацию, представляя «семиотическое пространство города как некий континуум, в каждой временнóй и локальной точке которого существует сочетание традиционного и нового», потому важно констатировать его динамику, связанную и с территориальным расширением, и с увеличением населения, а также с трансформацией ценностей его жителей [14, с. 344–345]. Знаки и символы города отражают не только существующие объекты, но вместе с их переосмыслением «создают мир», в котором кодируется восприятие и понимание человеком окружающей его речевой среды, придание ему определенных смыслов, различение собственного индивидуального пространства и его соотношение с пространством «другого», «всех» [10, с. 20–21]. Потому и необходимо обращение к исследованию семиотического смысла городского пространства с особым вниманием к лингвистическим фактам. «Образ города» формируется в виде личностной картины мира или его фрагментов, при этом важную роль играет слово, знак, символ. Лингвосемиотическое урбопространство мыслится нами как лингвокультурное поле, в котором протекает бытие человека, являющегося аккумулятором памяти, ценностных ориентаций, знаков, символов, смыслов, текстов. Мы солидарны с мнением о том, что город, рассмотренный в междисциплинарной плоскости и изученный посредством разных методов и исследовательских приемов, представляет собой «семиотический комплекс, отражающий всю совокупность культурных и цивилизационных смыслов эпохи» (цит. по: [10, с. 18–19]). «Языковой портрет» современной башкирской столицы — одного из крупных российских городов-«миллионников» — представляет собой многогранное и мозаичное образование русской, а также нерусской (башкирской, татарской и других компактно проживающих в городе этносов) устной и письменной речи, находящееся в многовариантных отношениях как с литературным (кодифицированным) языком, так и с различными «нестандартными» формами русского национального языка (социолектами, диалектами, идиолектами, маргинальными типами речи и т.п.). В рамках указанной темы небезынтересна группа речевых субстратов, содержащих явления внутригородской топонимики — сложной системы, в которой лексико-графические, этимологические, ассоциативные связи значений онима выстраивают «сбалансированную невидимую сеть национального языка изнутри», обеспечивая витальность и языка, и этноса [12, с. 168].
СА
