Введение

Субъектность, как многоаспектный психологический конструкт, продолжает оставаться предметом интенсивных научных дискуссий и исследований. Разнообразие теоретических подходов, представленных как в отечественной [1, 3, 4, 6, 7, 9, 10], так и в зарубежной психологии [12-14], подчеркивает сложность и многогранность данного феномена. В рамках отечественной традиции, субъектность тесно связана с понятиями активности, самосознания и преобразующей роли индивида, определяясь как способность быть носителем собственной идентичности («Я»), выступать инициатором целенаправленной деятельности и осуществлять преобразования как во внешнем мире, так и в самом себе. Особую актуальность исследование субъектности приобретает в профессиональной деятельности психолога, характеризующейся требованиями к высокой степени саморегуляции, рефлексии и этической ответственности.

Актуальность изучения субъектности психологов-практиков связана с требованиями профессии к наличию у субъекта труда высокого уровня автономности, самоконтроля, рефлексии, что способствует эффективно справляться с высоким уровнем стресса, эмоциональной вовлеченностью и принятием конструктивных решений в условиях неопределенности. Высокий уровень субъектности  помогает предотвращать выгорание и поддерживать профессиональную работоспособность. Развитая субъектность способствует большей осознанности собственных предубеждений, установок и эмоциональных реакций. Это позволяет психологу быть более объективным и непредвзятым в работе с клиентами, минимизируя влияние личных проблем на терапевтический процесс. Профессиональная среда постоянно меняется, появляются новые подходы, методы, исследования. Субъектность, как способность к саморазвитию, креативности и адаптации, позволяет осваивать новые психотехнологии  и адаптировать свою практику под нужды конкретного клиента. Развитые  рефлексивность, эмпатия, способность к принятию другого и способность к критическому мышлению позволяют сформировать устойчивую профессиональную идентичность, осознать свою ценность как специалиста, лучше выстраивать доверительные и продуктивные отношения что, в свою очередь, повышает доверие клиентов и коллег.

Несмотря на значительное количество работ, посвященных изучению личности и профессионального становления психологов, проблема субъектности данной группы специалистов остается недостаточно разработанной и фрагментированной. Существующие исследования (например, посвященные профессиональной деформации, копинг-стратегиям, профессиональному выгоранию) освещают отдельные аспекты, связанные с субъективным переживанием профессиональной деятельности, или рассматривают субъектность как фактор личностного и профессионального развития. Однако целостное изучение структуры субъектности психологов, интегрирующее различные теоретические модели и подкрепленное эмпирическими данными, остается нерешенной задачей.

В настоящем исследовании ставится цель комплексного изучения структуры профессиональной субъектности психологов, опираясь на субъектно-деятельностный подход, концепцию субъектности Е.Н. Волковой [3] и модель субъектности М.А. Щукиной [11]. Для достижения поставленной цели были применены методы теоретико-методологического анализа, структурный анализ, а также психодиагностические и статистические методы.

Материалы и методы исследования

Для оценки профессиональной субъектности психологов были использованы две психодиагностические методики:

1. «Тест-опросник уровня развития субъектности личности» М.А. Щукиной (вариант для взрослых) [11], диагностирующий шесть показателей: активность / реактивность, автономность / зависимость, целостность / дезинтегративность, опосредствованность / непосредственность, креативность / стандартность, самоценностность / ничтожность.

2.       «Изучение структуры субъектности» Е.Н. Волковой, А.И. Серегиной, измеряющая активность, способность к рефлексии, свободу выбора и ответственность, осознание собственной уникальности, понимание и принятие другого, саморазвитие [8].

Респондентами выступили психологи-практики, участвующие в психологическом фестивале, проводимом Институтом практической психологии «Иматон» в 2023 году. Заполнение методики проходило с помощью приложений «Формы» и «Таблицы» на интернет-платформе Google. Доступ к методике был открыт в течение 6 месяцев. В исследовании приняли участие 113 психологов, валидных ответов 106, выборка гомогенна (женщины), возраст 20–63 года, стаж 0–40 лет.

Статистическая обработка данных включала описательную статистику, дисперсионный анализ, регрессионный анализ, корреляционный анализ, кластерный анализ и эксплораторный факторный анализ. Обработка проводилась с использованием Microsoft Excel и IBM SPSS Statistics (версия 23).

Анализ эмпирических данных и результатов исследования

По методике М.А. Щукиной (далее – Щ), в соответствии с ключом за ответы начислялись баллы от 0 до 4. Затем по шкалам суммировались баллы с учётом поправочных коэффициентов (таблица 1-2).  Максимальный балл по шкале – 52 (субъектный полюс). Минимальный – 0 (объектный полюс).

Таблица 1. Средние результаты по группе (n=106)

Все средние баллы находятся в диапазоне 28–35, что соответствует среднему уровню субъектности. Наиболее высокий балл по шкале опосредствованность – непосредственность указывает на склонность к планированию и осмыслению своих действий. Самый низкий балл по шкале целостность – неинтегративность может отражать некоторую внутреннюю противоречивость или конфликтность ценностей.

Таблица 2. Распределение группы по уровням (средний балл по всем шкалам)

Общий уровень субъектности по М.А. Щукиной = 31.97 балла (61.5% от максимума), что соответствует среднему уровню развития субъектности.

По методике Е.Н. Волковой и А.И. Серегиной (станайны) (далее – ВС), выборка также демонстрирует средние результаты (таблицы 3-4).

Таблица 3. Уровень субъектности по шкалам (средние значения)

Наиболее выраженными являются шкалы принятие другого, свобода выбора и ответственность, что говорит о развитой толерантности, способности к сотрудничеству и принятию ответственности за свои решения.

Показатели саморазвития и осознания собственной уникальности  находятся на среднем уровне, демонстрируя относительное снижение, что, указывает на определенные зоны роста, в особенности в области осознания своей индивидуальной профессиональной идентичности и активного стремления к самосовершенствованию.

Таблица 4. Процент респондентов на каждом уровне субъектности

Общий уровень субъектности группы (средний станайн по 6 шкалам) = 5.95 из 9, что соответствует среднему уровню развития субъектности личности с тенденцией к повышенному. Группа в целом демонстрирует умеренно выраженную субъектную позицию: они способны к рефлексии, принимают ответственность за свой выбор, но при этом не всегда активно стремятся к саморазвитию и не в полной мере осознают свою уникальность.

Оба опросника показывают согласованный результат: группа демонстрирует средний уровень субъектности с тенденцией к верхней границе среднего диапазона.

В соответствии с возрастной периодизацией принятой в 1965 году на симпозиуме Академии педагогических наук СССР, основывающейся на физиологических и психологических особенностях организма выборка респондентов в основном состоит из женщин среднего (21-55 лет) и пожилого (56-75 лет) возраста. Для анализа выборка условна была разделена на 3 группы с шагом 15 лет (таблица 5).

Таблица 5. Характеристика возрастных групп для исследования.

Для проверки статистически значимых различий между возрастными группами по показателям субъектности был использован дисперсионный анализ (ANOVA) (таблица 6-7).

Таблица 6. Результаты дисперсионного анализа (ВС, средние станайны)

Примечание: p < 0,05 – результат статистически значим (различия есть); p < 0,01 – результат очень значим; p < 0,001– результат экстремально значим; p > 0,05 –результат не значим (различий нет).

Анализ по результатам теста ВС показал отсутствие значимых различий между группами.

Таблица 7. Результаты дисперсионного анализа (Щ, скорректированные баллы)

Примечание: p < 0,05 – результат статистически значим (различия есть); p < 0,01 – результат очень значим; p < 0,001– результат экстремально значим; p > 0,05 –результат не значим (различий нет).

В данном случае p = < 0,01 – различия статистически значимы для общего уровня субъектности, шкал активность – реактивность и самоценностность – малоценностность между молодой и старшей группой.

Для шкал, где ANOVA показал значимые различия (p < 0.10) был использован критерий Тьюки (таблица 8-10).

Таблица 8. Результаты использования критерия Тьюки для общего уровня субъектности.

Примечание: p < 0,05 – результат статистически значим (различия есть); p < 0,01 – результат очень значим; p < 0,001– результат экстремально значим; p > 0,05 –результат не значим (различий нет).

Таблица 9. Результаты использования критерия Тьюки для шкалы активность – реактивность.

Примечание: p < 0,05 – результат статистически значим (различия есть); p < 0,01 – результат очень значим; p < 0,001– результат экстремально значим; p > 0,05 –результат не значим (различий нет).

Таблица 10. Результаты использования критерия Тьюки для шкалы самоценностность – малоценностность.

Примечание: p < 0,05 – результат статистически значим (различия есть); p < 0,01 – результат очень значим; p < 0,001– результат экстремально значим; p > 0,05 –результат не значим (различий нет).

Таким образом, старшая группа (51–63 лет) демонстрирует статистически значимо более высокий общий уровень субъектности по сравнению с молодой группой (20–35 лет). Это логично объясняется наличием у респондентов старшей группы накопленного жизненного опыта, сформированной идентичности и ценностной системы, большей автономией и уверенностью в себе, снижением влияния внешних оценок. Молодая группа, показывает более низкие показатели по всем шкалам, что может отражать возрастной кризис идентичности или продолжающийся процесс самоопределения, как показано нами в предыдущих исследованиях [5].

Для выявления возраста, в котором наблюдается пик (максимум) субъектности использовался полиномиальный регрессионный анализ (квадратичная модель). Результаты представлены в таблицах 11.

Таблица 11. Сводная таблица результатов полученных в ходе регрессионного анализа

Построим сравнительный график двух квадратичных моделей (опросники ВС и Щ) с нормализованными значениями (рис.1)

Рисунок 1. График сравнения двух квадратичных моделей (опросники ВС и Щ)

График наглядно демонстрирует, что возрастная динамика субъектности описывается квадратичной моделью (p < 0.01 для обеих методик), а следовательно две методики дают согласованные результаты, что подтверждает валидность выводов. Субъектность возрастает с молодости до среднего возраста (20 → 44 года). Пик субъектности приходится на 43–44 года – возраст профессиональной и личностной зрелости, сформированной идентичности, баланса между активностью и рефлексией, оптимального сочетания жизненного опыта и когнитивной гибкости.

После 44 лет наблюдается постепенное снижение субъектности, хотя она остаётся выше, чем в молодом возрасте. Снижение после 50 лет умеренное, субъектность остаётся выше, чем в 20–25 лет. Снижение после 56+ лет может быть связано с уменьшением физической активности, сужением социальных ролей (выход на пенсию), возрастными изменениями когнитивных функций, переоценкой жизненных достижений.

На основе квадратичного регрессионного анализа (p < 0.05 для коэффициента при Age² и/или значимости модели) были выявлены шкалы со статистически значимым пиком (таблица 12).

Таблица 12. Сводная таблица результатов полученных в ходе регрессионного анализа только значимые пики (p < 0.05)

Таким образом, наиболее чувствительными к возрастной динамике с чётким пиком в 43–44 года оказались общий уровень субъектности по каждому из опросников, активность и самоценностность по опроснику Щ. Именно эти характеристики личности достигают максимума в возрасте профессиональной и личностной зрелости, когда наблюдается оптимальное соотношение инициативности и целенаправленности, способности действовать, а не реактивно отвечать на обстоятельства. Кроме того, наблюдается максимальное развитие принятия себя, чувства собственной значимости, уверенности в своей ценности как личности.

Шкалы понимание другого (ВС), опосредствованность (Щ), целостность (Щ) показывают схожую возрастную динамику, но требуют подтверждения на большей выборке.

На основе анализа возрастной динамики (квадратичная регрессия + визуальный анализ средних значений по возрастам) были выявлены шкалы, демонстрирующие устойчивое сильное снижение (>15%) после 56 лет, а именно активность (Щ), самоценностность (Щ), целостность (Щ), саморазвитие (ВС) и умеренное снижение (10–15%) активность (ВС), автономность (Щ). При этом когнитивные и социально-эмпатийные качества (рефлексия, понимание другого, опосредствованность) сохраняются значительно лучше.

Качественный анализ подтвердил полученные статистическим путем данные. Для интерпретации причин снижения активности, самоценностности, целостности, саморазвития после 56 лет были проанализированы открытые ответы (в анкетах были комментарии, оставлено 9 из 10). Выявлены следующие паттерны упоминаемые в анкетах психологов после 56 лет. Чаще всего встречается профессиональная стагнация: «Уже всё освоено, новое не привлекает», «Работаю по накатанной». Далее психологи констатировали у себя снижение витальности: «Силы уже не те», «Трудно начинать новое». Реже всего отмечалось изменение ценностей: «Стало важнее спокойствие, чем достижения» и отсутствие внешних стимулов: «На работе ничего не меняется, зачем стараться?».

Сравнительный анализ двух методик выявил как общие тенденции, так и специфические особенности. Далее для корреляции общих показателей субъектности по двум методикам был применен расчет нормальности распределения по критерию Шапиро–Уилка (таблица 13).

Таблица 13. Результаты критерия нормальности распределения

Распределение по обеим методикам соответствует нормальному, что позволяет использовать параметрические критерии. Для расчёта был выбран коэффициент корреляции Пирсона (r) (таблицы 14-16).

Таблица 14. Корреляция общих уровней субъектности

Результат корреляционного анализа r=0,68, хорошая конвергентная валидность, подтверждающая, что обе методики действительно измеряют субъектность, но каждая – со своим акцентом. p < 0,001 – связь статистически значима (вероятность ошибки менее 0,1%), 95% доверительный интервал (0,56; 0,77) – это стабильно высокая положительная связь, коэффициент детерминации r²= 0,46, методики пересекаются на 46%, а 54% дисперсии уникальны для каждой. Расчёт выполнен на основе n = 106  респондентов.

Таким образом, методики измеряют близкие, но не идентичные конструкты, измеряю разные грани субъектности: социальную (ВС) и регуляторную (Щ).

Таблица 15. Матрица корреляций Пирсона (r) между шкалами методики ВС и шкалами методики Щ.

Примечание: Методика М.А. Щукиной: активность/реактивность (АР), автономность/зависимость (АЗ), целостность/дезинтегративность (ЦД), опосредствованность/непосредственность (ОН), креативность/стандартность (КС), самоценностность/ничтожность (СН).

Методика Е.Н. Волковой, А.И. Серегиной: активность (Ак), способность к рефлексии (СкР), свободу выбора и ответственность (СВиО), осознание собственной уникальности (ОСУ), понимание и принятие другого (ППД), саморазвитие (СР).

Полужирным выделены (**) максимальные корреляции для каждой шкалы ВС.

Как видно из матрицы, все корреляции положительные и статистически значимые (p < 0.001), что подтверждает согласованность двух методик и их конвергентную валидность (разделяемая дисперсия 46%), но также показывает, что наиболее сильные корреляции между парами шкал измеряющих почти один и тот же конструкт. Корреляционный анализ выявил высокую взаимосвязь (r > 0.60) между шкалами свобода выбора и ответственности (В) с опосредствованностью (Щ), свобода выбора и ответственности (В) с автономностью (Щ), что указывает на то, что шкалы измеряют очень близкие конструкты, ответственность и планирования также как независимость и свобода выбора взаимосвязаны.

Также высокие корреляции (r > 0,60) обнаруживаются в парах общий уровень (ВС) и самоценностность (Щ) (0,65); общий уровень (ВС) и опосредствованность (Щ) (0,63). Из проведенного анализа возможно заключить, что с опосредованность (Щ) и самоценностность (Щ) – самые «интегральные» шкалы опросника (Щ), они лучше всего предсказывают уровень общей субъектности по ВС.

Большинство остальных корреляций находятся в диапазоне (r = 0.40–0.60), что указывает на связанность, но не идентичность конструктов.

Наименее связанные шкалы саморазвитие (ВС) с креативностью (Щ).

Наиболее слабые корреляции (<0,45) у шкалы креативность/стандартность (Щ) и целостность/дезинтегративность (Щ), они слабо связаны с активностью (ВС), осознанием собственной уникальности (ВС) и саморазвитием (ВС).

В целях выделения однородных групп респондентов со схожим профилем субъектности был использован кластерный анализ. На основе эмпирических данных (106 респондентов, 12 шкал по двум методикам) были выявлены естественные группировки респондентов по схожим паттернам субъектности (по конфигурации шкал). Была проведена стандартизация всех 12 шкал (z-преобразование) для устранения влияния разного масштаба, осуществлен выбор меры расстояния. Далее использовался метод кластеризации k-means (k-средних) с мерой расстояния – Евклидово, алгоритм Lloyd с 10 случайными инициализациями. Определение оптимального числа кластеров проводилось по "локтевому методу" и индексу силуэта (рисунок 2, таблица 16).

  Рисунок 2. Метод локтя для определения оптимального числа кластеров.

Таблица 16. Силуэтный коэффициент.

Примечание: k – число кластеров, Силуэт (S) - Метрика качества кластеризации для каждого объекта. k=3 даёт максимальный силуэт (0.42), что подтверждает оптимальность трёх кластеров.

Значение 0.42 говорит о том, что кластеры выделены удовлетворительно – группа разделена на три типа, но некоторые респонденты находятся на границе между типами, что естественно для психологических характеристик. Таким образом, было выделено 3 устойчивых кластера респондентов, различающихся по уровню субъектности (таблица 17).

Таблица 17. Характеристика кластеров.

Наблюдается возрастной градиент. Респонденты из молодой группы чаще встречаются в кластере низкой субъектности, а респонденты из старшей группы – в кластере развитой субъектности. Половина выборки (50.9%) находится в "среднем" кластере. Кластер 3 (развитая субъектность) характеризуется максимальными значениями по всем шкалам, особенно по активности, свободе выбора и самоценностности.

Различия между кластерами проверялись с помощью однофакторного дисперсионного анализа (ANOVA) (таблица 18).

Таблица 18. Сводные результаты однофакторного дисперсионного анализа (ANOVA).

Примечание: p < 0,05 – результат статистически значим (различия есть); p < 0,01 – результат очень значим; p < 0,001– результат экстремально значим; p > 0,05 –результат не значим (различий нет).

Методика М.А. Щукиной: активность/реактивность (АР), автономность/зависимость (АЗ), целостность/дезинтегративность (ЦД), опосредствованность/непосредственность (ОН), креативность/стандартность (КС), самоценностность/ничтожность (СН).

Методика Е.Н. Волковой, А.И. Серегиной: активность (Ак), способность к рефлексии (СкР), свободу выбора и ответственность (СВиО), осознание собственной уникальности (ОСУ), понимание и принятие другого (ППД), саморазвитие (СР).

ANOVA показывает, что различия есть, но не говорит между какими именно кластерами. Для этого использовался критерия Тьюки (таблица 19).

Таблица 19. Результаты использования критерия Тьюки

Различия между кластерами статистически значимы (p < 0.001), что подтверждает валидность выделенных групп.

Анализ эмпирических данных позволяет описать типичные психологические профили личности по уровню развития субъектности в исследуемой группе (рисунок 3).

Рисунок 3. Сравнение профилей по шкалам методик ВС и Щ.

Кластер 1: низкая субъектность (26.4%) объединяет респондентов, находящихся на начальных этапах формирования или развития своей субъектности. Их профиль характеризуется устойчиво низкими показателями по большинству параметров, что отражает низкую активность, склонность к исполнительской роли, недостаток инициативы, слабую автономию, наличие трудностей в принятии самостоятельных решений, склонность к следованию указаниям, зависимость от внешнего воздействия. Кроме того, наблюдаются трудности с рефлексией, сложности с самоанализом и осознанием своих мотивов, мыслей и чувств, а также с оценкой последствий своих действий. Свойственна неуверенность в себе, отсутствие веры в свои силы и возможности, низкая самооценка, страх перед ошибками.

Кластер 2: нормотипичная субъектность (50.9%) является самым многочисленным и представляет собой основную массу респондентов, чья субъектность находится на "золотой середине". Они демонстрируют сбалансированный, но не выдающийся уровень развития по всем параметрам. У представителей данного профиля отсутствуют существенные провалы или, наоборот, резкие взлеты в показателях субъектности. Они, как правило, способны выполнять свои профессиональные обязанности, ставить достижимые цели и доводить начатое до конца. Эти люди, скорее всего, удовлетворены своим текущим положением и не ощущают острой необходимости в кардинальных переменах. Нет ярко выраженных трудностей в принятии решений, исполнении задач или взаимодействии с другими.

Кластер 3: развитая субъектность (22.6%) включает респондентов с высокоразвитой субъектностью. Они демонстрируют активную жизненную позицию, высокую степень самостоятельности и осознанности в своих действиях. Проявляют инициативу, склонны брать на себя ответственность, часто выступают двигателями изменений. Способны самостоятельно принимать стратегические решения, ставить амбициозные цели и эффективно достигать их. Глубоко осознают себя, свои цели, мотивы и последствия своих действий, способны к постоянному самосовершенствованию. Обладают высокой самооценкой, верой в свои силы, чувством собственной значимости и уверенностью в своем видении.

Факторный анализ структуры субъектности (N=106, использовались объединенные данные двух методик) проводился методами главных компонент (PCA) и вращения Varimax (ортогональное). Критерием числа факторов послужил критерий Кайзера  (собственное значение > 1).

Проверка пригодности данных для факторного анализа была проведена с помощью меры Кайзера-Майера-Олкина (KMO), расчёт показал, что данные пригодны для факторного анализа (KMO > 0.8 – "хорошо").

Факторный анализ выявил три основных фактора, с собственным значением > 1 объясняют 70% общей дисперсии (таблица 20).

Таблица 20. Факторная матрица после вращения (Varimax).

Примечание: Жирным выделены нагрузки > 0.60 (сильные).

Методика М.А. Щукиной: активность/реактивность (АР), автономность/зависимость (АЗ), целостность/дезинтегративность (ЦД), опосредствованность/непосредственность (ОН), креативность/стандартность (КС), самоценностность/ничтожность (СН).

Методика Е.Н. Волковой, А.И. Серегиной: активность (Ак), способность к рефлексии (СкР), свободу выбора и ответственность (СВиО), осознание собственной уникальности (ОСУ), понимание и принятие другого (ППД), саморазвитие (СР).

Проведенная корреляция между факторами (после вращения Varimax) слабая, что подтверждает независимость выделенных конструктов (таблица 21).

Таблица 21. Факторная матрица после вращения (Varimax).

Надежность факторов была расчитана с помощью коэффициент α Кронбаха. Использование факторного анализа дало возможность выявить три составляющих профессиональной субъектности психологов (таблица 22).

Таблица 22. Итоговая таблица факторов

Примечание: Методика М.А. Щукиной: активность/реактивность (АР), автономность/зависимость (АЗ), целостность/дезинтегративность (ЦД), опосредствованность/непосредственность (ОН), креативность/стандартность (КС), самоценностность/ничтожность (СН).

Методика Е.Н. Волковой, А.И. Серегиной: активность (Ак), способность к рефлексии (СкР), свободу выбора и ответственность (СВиО), осознание собственной уникальности (ОСУ), понимание и принятие другого (ППД), саморазвитие (СР).

Структура факторов подтверждает конвергентную валидность двух опросников — шкалы из обеих методик объединяются в общие факторы.

Для проверки того, насколько выделенные кластеры различаются по психологической структуре субъектности, был проведён сравнительный анализ факторных показателей (таблица 23). Результаты однофакторного дисперсионного анализа показали наличие статистически значимых различий между тремя кластерами по всем трём факторам (p < 0.001).

Таблица 22. Сравнение факторов по кластерам (средние факторные баллы)

Примечание: p < 0,05 – результат статистически значим (различия есть); p < 0,01 – результат очень значим; p < 0,001– результат экстремально значим; p > 0,05 –результат не значим (различий нет).

Все три фактора демонстрируют статистически значимые различия между кластерами (p < 0.001), что подтверждает обоснованность выделения трёх групп. Таким образом, факторная структура подтверждает валидность выделенных кластеров: наиболее выраженные различия между группами связаны с активной автономией, тогда как личностная уникальность вносит наименьший вклад в дифференциацию.

Наиболее выраженные различия обнаружены по Фактору 1 – «Активная автономия» (F = 38.4), объединяющему шкалы активности, ответственности, автономии и самоценности. Респонденты Кластера 3 (развитая субъектность) демонстрируют высокий уровень по данному фактору (+1.15), тогда как Кластер 1 (низкая субъектность) характеризуется его выраженным дефицитом (-1.25). Кластер 2 занимает промежуточную позицию (+0.08).

Фактор 2 – «Социальная гармония» (F = 22.6) также значимо дифференцирует группы: Кластер 3 (+0.72) значительно превосходит Кластер 1 (-0.85). Это указывает на то, что респонденты с развитым уровнем субъектности обладают более развитой эмпатией, гибкостью и рефлексивностью в социальных взаимодействиях.

Наименьшие, но всё ещё значимые различия (F = 14.8) зафиксированы по Фактору 3 – «Личностная уникальность», что свидетельствует о том, что осознание собственной уникальности и стремление к саморазвитию в меньшей степени связаны с общим уровнем субъектности по сравнению с двумя другими факторами.

Таким образом, полученные результаты подтверждают валидность выделенных кластеров и указывают на то, что ключевым компонентом, отличающим респондентов с разным уровнем субъектности, является «Активная автономия», тогда как «Личностная уникальность» вносит наименьший вклад в дифференциацию групп.

Представленные факторы позволяют глубже понять, какие именно аспекты личности и деятельности способствуют формированию зрелой и эффективной субъектности в данной профессиональной группе. Рассмотрим подробнее составляющие профессиональной субъектности психологов.

Наиболее мощный фактор (45% дисперсии) – «Активная автономия» – объединяет шкалы, связанные с активностью, ответственностью, уверенностью и планированием. Эту составляющую следует считать доминирующей. Она включает в себя признание личностью самой себя самодостаточным, целенаправленным и ответственным субъектом своей профессиональной деятельности и жизни в целом. Отражает внутренне мотивированное стремление к реализации своего потенциала.

Все характеристики этой составляющей соотносятся с характеристиками зрелой личности, например, глубокая уверенность в собственной значимости, ценности и праве на существование. Это фундамент, на котором строится дальнейшее проявление автономии и активности. Психолог с высокой самоценностью меньше подвержен внешнему давлению и сомнениям. Кроме того, осознание и принятие ответственности за свои решения и жизненные пути. Психолог, обладающий этим качеством, не перекладывает ответственность на других или обстоятельства, а активно выбирает свои действия и их последствия. Не менее важны вовлеченность в процесс, наличие внутренней энергии для действий, желание проявлять инициативу, а не просто реагирование на внешние стимулы. Наличие ясных, осознанных целей и последовательное движение к их достижению. Способность действовать независимо от внешнего контроля, руководства или одобрения. Психолог должен быть способен самостоятельно ставить задачи, находить решения и оценивать результаты своей работы. Опосредствованность как переменная связанная с планированием, прогнозированием и рефлексией последствий своих действий. Высокая опосредствованность означает, что действия не спонтанны, а основаны на анализе, расчете и предвидении. Для психолога это особенно важно при работе с людьми.

Таким образом, доминирующая составляющая профессиональной субъектности описывает психолога, который является источником своих действий. Он не просто выполняет задачи, а активно конструирует свою профессиональную реальность, руководствуясь внутренними ценностями, целями и уверенностью в своих силах. Он принимает решения, планирует, действует и несет за это ответственность, опираясь на свое понимание ситуации и собственной значимости.

Второй фактор (15.5%) – «Социальная гармония» – отражает способность к эмпатии, гибкости и рефлексии в социальном контексте. Вторая компонента состоит из способности психолога к эффективному и гармоничному взаимодействию с другими людьми, а также его внутреннее равновесие. В контексте психологии, где работа с другими людьми является основной, этот фактор неоспоримо важен. Характеристики данной составляющей в большей степени будут описывать человека с глубокой эмпатией, способного поставить себя на место другого человека, понять его чувства, мотивы и переживания, терпимого к чужим взглядам и особенностям. В этой составляющей ключевыми будут и гибкость мышления, и способность находить нестандартные подходы к решению проблем, как в профессиональной (терапевтические техники), так и в межличностной сфере, а также способность к самоанализу, осмыслению своих поступков, эмоций и мыслей, умение анализировать и понимать поведение других. Это позволяет корректировать собственные действия и лучше понимать динамику взаимодействия. Во вторую составляющую профессиональной субъектности психолога входят внутренняя согласованность, отсутствие противоречий между ценностями, установками и поведением. Целостная личность более предсказуема и надежна в социальном взаимодействии, что важно для доверия клиента.

Таким образом, «Социальная гармония» описывает психолога, который эффективно взаимодействует с миром, опираясь на понимание других и самосознание. Он умеет строить доверительные отношения, проявлять гибкость, находить конструктивные решения в сложных ситуациях. Внутренняя согласованность помогает ему быть устойчивым и надежным партнером в профессиональных и личных отношениях.

Третий фактор (9.3%) – «Личностная уникальность» – наименее мощный, но важный компонент, связанный с саморазвитием и осознанием своей особенности. Последняя составляющая профессиональной субъектности психолога касается осознания собственной индивидуальности и стремления к постоянному росту и развитию. Он подчеркивает динамический аспект личности, ее стремление к самосовершенствованию и выражению своей неповторимости. Активное стремление к приобретению новых знаний, навыков, изменению себя в лучшую сторону. Для психолога это необходимо для профессионального роста и поддержания компетентности. Осознание своей индивидуальности, неповторимости, отличия от других. Это основа понимания своей собственной ценности как личности с особым набором опыта, взглядов и навыков.

Структурная составляющая профессиональной субъектности психолога  «Личностная уникальность» говорит о профессионале, который не останавливается на достигнутом. Он осознает свою индивидуальность и активно работает над своим развитием, стремясь к самосовершенствованию. Такое стремление к росту не только обогащает его как личность, но и делает его более эффективным, способным предлагать новые подходы и видеть уникальные аспекты в каждом клиенте.

Данные структурные составляющие профессиональной субъектности психолога в совокупности иллюстрируют многомерность конструкта субъектности. "Активная автономия" описывает ядро личности, ее внутреннюю силу и способность к целенаправленным действиям. "Социальная гармония" – обеспечение эффективного взаимодействия с окружающим миром и клиентами, а "Личностная уникальность" раскрывает динамику и направленность на постоянное развитие, что является залогом профессионального и личностного роста.

На основе проведенного анализа психологических профилей и факторной структуры субъектности в целях развития профессиональной субъектности целесообразно применять дифференцированное психологическое сопровождение психологов, нацеленное на три выявленные группы респондентов (кластеры). Особое внимание следует уделяет Кластеру 1 – низкая субъектность, демонстрирующему низкий уровень субъектности, где основной дефицит наблюдается в сферах активной автономии и социальной гармонии. Мишенью психологического воздействия для данной группы является формирование базовых субъектных качеств, включая повышение самоэффективности, развитие навыков целеполагания и планирования, а также формирование стойкой автономности и способности отстаивать личные границы.

Для Кластера 2 – нормотипичная субъектность, характеризующегося средним уровнем субъектности и отсутствием ярко выраженных дефицитов. Однако, психологическое сопровождение возможно направить на закрепление и усиление имеющихся субъектных качеств, развитие проактивности, углубление рефлексивных навыков и повышение толерантности к неопределенности. Рекомендации включают обеспечение благоприятной рабочей среды, регулярную обратную связь и предоставление возможностей для профессионального развития через курсы и семинары.

Кластер 3 – развитая субъектность, имеющий высокий уровень субъектности и не имеющий дефицитов, но обладающий потенциалом наставничества, требует также поддерживающего психологического сопровождения. Основной целью является поддержание достигнутого уровня, профилактика выгорания и развитие навыков трансляции опыта коллегам.

Наиболее ресурсоемким в реализации является психологическое сопровождение для Кластера 1, но именно эта группа обладает наибольшим потенциалом для достижения значимого прироста. Кластер 3, в свою очередь, выступает не столько в роли получателя помощи, сколько в качестве ценного ресурса для поддержки других групп, в первую очередь через различные мастер-классы, конференции и обучающие семинары.

Таким образом, предложенные направления развития профессиональной субъектности позволяют адресно работать с различными уровнями субъектности, оптимизируя распределение ресурсов и максимизируя общий эффект. Диффиренцированный подход, включающий формирующие, развивающие и поддерживающие стратегии, способствует не только индивидуальному росту, но и формированию поддерживающей среды, где опыт одних становится основой для развития других, что в целом укрепляет субъектный потенциал профессионального сообщества.

Выводы

На основании проведенного исследования можно сделать ряд обобщающих выводов, касающихся профессиональной субъектности психологов и путей ее развития. Во-первых, профессиональная субъектность психолога не является единой характеристикой, а представляет собой комплекс взаимосвязанных аспектов. Выделенные три фактора – "Активная автономия", "Социальная гармония" и "Личностная уникальность" – отражают ключевые компоненты этой многомерности. Исследование указывает на важность развития у психологов для успешности в профессии проактивной жизненной позиции и осознанного конструирования своей профессиональной деятельности, способность к эмпатии и пониманию других, креативности и самоанализу, а также внутренней целостности. Все эти качества, несомненно, необходимы для эффективного построения терапевтических отношений и разрешения межличностных конфликтов. Кроме того, важными предикторами профессионального и личностного роста выступают стремление к саморазвитию и осознание собственной индивидуальности, что говорит о динамическом характере субъектности.

Во-вторых, субъектность психолога не статична, а развивается в течение профессиональной жизни. Наблюдается возрастной пик ее развития, после которого может происходить некоторое снижение, что указывает на необходимость поддержания и развития субъектных качеств на протяжении всей карьеры. В-третьих, выделение групп респондентов с разным уровнем субъектности (низкая, нормотипичная, развитая) позволяет лучше понять разнообразие профессиональных профилей и адресно подходить к вопросам профессионального развития и поддержки.

И наконец, понимание структуры и особенностей развития субъектности психологов имеет прямое прикладное значение для образовательных программ, систем повышения квалификации, консультирования и супервизии, способствуя подготовке более компетентных и устойчивых специалистов.

В целом, исследование демонстрирует, что субъектность психолога – это комплексная, динамичная и многоаспектная характеристика, которая определяет эффективность и успешность профессиональной деятельности.

1. Азлецкая Е. Н. Личностные и средовые детерминанты формирования субъектности личности : дисс. ... кандидата психол. наук. Краснодар, 2001. 194 с.

2. Брушлинский А.В. Психология субъекта.–М.:Алетейя, 2003. – 272 с.

3. Волкова Е. Н. Субъектность педагога : теория и практика : автореф. дис. ... д-ра психол. наук. Москва, 2003. 41 с.

4. Журавлев А. Л., Купрейченко А. Б. Социально-психологическое пространство самоопределяющегося субъекта: понимание, характеристики, виды // Вестник Практической психологии образования. 2007. №2 (11) апрель-июнь. С. 7–13.

5. Мальцева, Т. В. Особенности субъективной витальности психологов: связь с возрастом и стажем профессиональной деятельности / Т. В. Мальцева // НИР. Социально-гуманитарные исследования и технологии, 2026, № 1 (54).

6. Осницкий А.К. Проблемы исследования субъектной активности // Вопросы психологии. 1996. №1. С. 5–19.

7. Петровский В. А. Личность в психологии: парадигма субъектности. М., 1996. 512 с.

8. Серегина И. А. Психологическая структура субъектности как личностного свойства педагога: дис. ... канд. психол. наук. М., 1999. 154 c.

9. Стеценко А.П. Критические проблемы в культурно-исторической теории деятельности: неотложность субъектности // Культурно-историческая психология. 2020. Том 16. № 2. С. 5–18. doihttps://doi.org/10.17759/chp.2020160202

10. Шаранов Ю. А. Имплицитные постулаты концепции становления и развития субъектности / в Сб. Акмеологические проблемы субъектности: интерпретация и диагностика: Материалы научно-практической конференции.СПб., 2009. с. 4.

11. Щукина М. А. Психология саморазвития личности: субъектный подход: дисс. ... д-ра психол. наук. СПб., 2015. 355 с.

12. Harre R. Social being. Oxford: Blackwell, 1979. p. 246.

13. Markus H. R, Kitayama S. Models of agency: Sociocultural diversity in the construction of action, Nebraska symposium on motivation 49, 1–58, 2003. P. 5.

14. Martin J., Sugarman J., Hickinbottom S. Persons: Understanding psychological selfhood and agency. NY: Springer, 2010. 196 р.