Статья посвящена двум тенденциям: привнесению «цифрового» элемента в общественные отношения и возникновению цифровых прав. По мнению автора, первая тенденция, качественно изменив жизнь общества, подвергла право лишь количественным изменениям. Последние, по мере накопления, в соответствии с законом гегелевской диалектики действительно могут привести право к качественным изменениям. Машиночитаемое право, которое представляется определенным новшеством, также не является таковым - его потенциал может быть реализован и в современных условиях. Качество «машиночитаемости» означает автоматическое применение нормы закона, имеющей императивный характер. Это, скорее, повысит роль права, поскольку существенно сократит усмотрение правоприменяющего субъекта. «Машиночитаемость» не меняет социальной ценности и регулятивной функции права, не изменяет сама по себе ни правовую систему, ни нормы права, а влияет лишь на способы его реализации, автоматизируя применение (соблюдение) и учет правовых норм, которые приобрели качество машиночитаемости. Свойства «машиночитаемости» права могут быть реализованы, в частности, путем автоматизации исполнения ряда гражданско-правовых обязательств: обязательства гаранта перед бенефициаром по независимой гарантии, договорного обязательства выравнивающего характера - индемнити. Цифровизация правосудия тоже не создает принципиально иной ситуации, поскольку заключается лишь в ускорении и оптимизации работы судов, автоматизируя рутинные и трудоемкие технические процессы. Напротив, вторая тенденция - появление «цифровых прав» в структуре действующего законодательства, не создавая ни новой юридической категории имущества, ни нового вещного права, формирует новую категорию прав, существование и содержание которых возможно исключительно в рамках правил информационной системы, наряду с автоматическим характером их существования и возникновения.