В современных условиях свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств особое значение имеет защита потребителей финансовых услуг. Увеличение числа финансовых сделок с иностранным элементом при участии граждан-потребителей является прямым следствием активного развития инновационного цифрового мира, технологий (FinTech), существенно упрощающих трансграничный доступ к финансовым услугам за рубежом. В современных условиях важно гарантировать безопасность рынка финансовых услуг, в том числе путем предоставления высокого уровня защиты прав потребителей. Вместе с тем изучение судебной практики позволило автору выявить некоторую проблему в доступе к защите прав потребителей, которая связана с выбором конкретного форума среди множества юрисдикций суверенных государств. В ряде случаев гражданам было отказано в рассмотрении по существу их требований к иностранным поставщикам финансовых услуг, исходя из несоблюдения правил международной подсудности при обращении в российские суды. Вопрос оказался непростым, в том числе по причине возникших сложностей в уяснении правил, предусмотренных ст. 402 (п. 2 ч. 3) ГПК РФ. По мнению автора, в данной статье Кодекса говорится, по большому счету, о российских потребителях рекламы товаров и услуг. Данное правило международной подсудности относится не только к спорам с участием потребителей в значении, придаваемом этой категории лиц Законом о защите прав потребителей. Форсированное развитие новых форм удовлетворения потребностей граждан вследствие цифровых финансовых инноваций, их финансовая активность требуют переосмысления традиционного представления о том, кто такой потребитель. Например, таким потребителем может оказаться состоятельная домохозяйка, использующая онлайн-платформу в сети Интернет для торговли фьючерсами на биткоин, или студент, размещающий на такой платформе заказ на покупку и продажу базисной валюты. При этом установление суверенной юрисдикции для защиты граждан должно способствовать продвижению фундаментальной государственной политики, согласно которой верховенство закона должно быть выше технологического детерминизма.