Суринамское общество и проблема гендерного насилия  в нем интересны  тем, что в стране сложилось сразу пять крупных этнических групп: афросуринамцы (потомки негров рабов), лесные негры (потомки бежавших с плантаций маронов), индосуринамцы, яванские суринамцы (потомки контрактных рабочих) и индейцы (см. табл. 1). Для каждой из этих групп характерны определенные особенности гендерных отношений. В современных условиях афросуринамская община претерпела наибольшие изменения, выступая на протяжении всего прошлого века как неотъемлемая часть городской среды. Таблица 1Основные этнорасовые группы Суринама (%) [19, p. 1492] 19712007индосуринамцы 37, 6527, 4креолы31, 3515, 7яванцы15, 213, 7мароны9, 4421, 7другие6, 3621, 5 Рассматривая исторические аспекты формирования гендерной культуры афросуринамцев, следует обратить внимание на то, что хотя отмена рабства в голландских колониях произошла только в 1863 г., свободные небелые меньшинства имели место еще в XVIII в. Разумеется, в течение XVIII – XIX вв. источники о взаимоотношениях как внутри афросуринамского этноса, так и с европейскими переселенцами были оставлены исключительно господствующими колонизаторами.  Это не могло, конечно, не наложить отпечаток на характер изображаемой действительности; впрочем, аналогична ситуация и применимо к античной эпохе и описаниям восстаний Спартака, Новосирийского царства и других бунтов рабов римскими и греческими авторами. Как отмечает голландский путешественник М.Д. Тинстра, в Суринаме «все белые, какими бы тщедушными и подлыми они ни были, даже подлый солдат, без всяких заслуг, смотрят на цветных и черных с невыносимым презрением» [21, p. 45]. В то же время в отличие от Я. Харцинка, описывавшего суринамскую колонию с документальной точностью, но исключительно с экономической точки зрения без какого-либо интереса к повседневной жизни рабов,  автобиография Д.Г. Стедмана содержит примеры многочисленных жестокостей по отношению к невольникам с определенными сочувственными нотками [16, 7], как полагает Н. Пост, в произведениях XVIII в. можно отметить несколько главных идей: во-первых, отсутствие солидарности между свободными креолами и рабами, во-вторых, попытки со стороны свободных небелых идентифицировать себя со свободными европейцами. Во многом именно на эти, признанные уже в XIX в. классическими, работы опирались последующие исследователи, тот же Я. Волберс [22].  Из любопытных и при этом натуралистических источников гендерных отношений в колониальном Суринаме можно указать на воспоминания выходца из купеческого слоя П. Гроена, изданные в адаптированном переводе Я. Хогевегом под названием «Дон Жуан на Западе» [8] (о том, какой характер имели приключения П. Гроена наглядно свидетельствуют следующие строчки его дневника: «Мне потребуется некоторое время, чтобы записать имена всех этих женщин. Мне понадобится книга большого формата со многими страницами» [17]).В середине XX в. появились на свет две работы, которые сразу привлекли внимание специалистов: в них, пусть и в самом кратком виде, но тем не менее делалась попытка проникнуть в повседневный мир гендерных отношений плантационной эпохи Суринама. Однако, если Р. Ван Лиер в общем-то показывал покорность рабынь, идущих к своему господину [13], то суринамский националист и антифашист А. де Ком усматривал дополнительный гнет хозяев над женщинами-рабынями [11]. В конце XX в. на волне интереса к гендерной истории появляется ряд ценных работ, посвященных сексуальной культуре афросуринамцев: В. Хугбергена и М. де Тей [9, p.126-151], М. Лендерс и др.[12] (в рецензии П. Эммера указывается, что именно история гендерных отношений в Суринаме является слабым местом работы М. Лендерс, посвященной миссии моравских братьев в этой стране [5]). Впрочем, вплоть до последнего времени изучение рабовладельческого прошлого в Нидерландах было достаточно ограниченным, особенно по сравнению с североамериканской историографией.В колониальную эпоху свободное население Суринама всегда было крайне незначительным по сравнению с невольниками: это были, прежде всего, мужчины, отправлявшиеся в поисках наживы за океан. Единственным исключением здесь являются еврейские поселенцы, массово переселявшиеся в Суринам после возвращения Бразилии к португальцам. Дошедшие до нас имена женщин – выходцев из Европы – можно пересчитать по пальцам одной руки. Это печально известная своими садистскими выходками плантаторша  Сюзанна де Плесси и немка Мария Сибилла Мериан, которая в 1699 – 1701 гг. занималась зарисовкой растений и насекомых [1].Обращаясь к многочисленным креольским женщинам, следует обратить внимание на следующий фактор: если в течение XVIII в. плантаторам было проще завести рабов для пополнения работников (М.Д. Тинстра пишет, что невольниц заставляли провоцировать аборт, чтобы как можно быстрее использовать их на полевых работах [21, p.87]), то в XIX в. в условиях резкого сокращения трансатлантической торговли рабами на первый план уже выходит естественное воспроизводство рабов. Крайне сложным сегодня является воссоздание панорамы семейных отношений в невольничьей среде, где в условиях запрета официального брака имели место, по всей вероятности, как полигамия, так и моногомия. Наиболее распространенными были, как правило, гостевые отношения, когда мужчина приходил на ночь к женщине, зачастую за пределы своей плантации. В Парамарибо отдельные рабыни занимались проституцией, еженедельно выплачивая определенную сумму хозяевам, которые стыдливо не обращали внимание на то, каким образом были заработаны эти деньги [10, p. 89].Хотя формально отношения между белыми и небелыми были запрещены до 1784 г., и до отмены данного «табу» и, тем более, после межрасовые связи приводили к появлению слоя мулатов. Мулаты занимали более высокое положение в социальной иерархии колонии по сравнению с неграми, что вытекало из правила, «чем светлее кожа, тем выше статус» (см. табл. 2). По данным на 1830 г., 7/8 свободных небелых в Суринаме были мулатами и только 1/8 неграми [3, pp.40-63] (см. также табл. 2). Таблица 2Население Парамарибо (1830) [14, p.18]белыесвободные цветныесвободные мулатырабывсего2 0463 6129208 58015 265 Большое значение для статуса неевропейского населения в Суринаме имели одежда и обувь. Так, длительное время невольникам запрещалось носить обувь; когда на одной из плантаций рабам разрешили носить обувь, это вызвало взрыв возмущения на соседних плантациях. Собственно, почти голые рабы были привычной повседневностью карибских колоний. Свидетельства европейских очевидцев чаще восторженны, нежели имеют отвращение: «гребцы, здоровые, молодые и энергичные, выглядели очень хорошо, и то, что они были обнажены, давало нам полную возможность наблюдать за их кожей, блестящей и почти такой же черной, как черное дерево…» [16, p.17]Как отмечает А. ван Стиприан, в течение XIX в. невольницы использовали все больше одежды для прикрытия своего тела, что укладывалось в официальную «цивилизаторскую миссию» властей [18, pp.307-327]: после отмены рабства, согласно новым нормам, следовало прикрывать тело от плеча до колена. Постепенно сформировался традиционный женский костюм кото (котомиси), распространенный в афросуринамской среде. Общепринято считать, что пышные платья придумали хозяйки, чтобы уберечь от соблазна своих мужей.  Однако тот же А. ван Стиприан видит в кото скорее синтез африканских мотивов и европейских нарядов, некое творчество самих низов [18, p.315]. Таблица 3Колониальная расовая классификация [4]Негр100% генов негроидной расыМулат50% «белой» и 50% «чёрной» крови Квартерон75% «белой» и 25% «чёрной» крови (потомок мулата и белого)Окторон87,5% «белой» и 12,5% «чёрной» крови (потомок квартерона и белого)Седецимион93,75% «белой» и 6,25% «чёрной» крови (потомок окторона и белого)Тригинтадуон96,875% «белой» и 3,125% «чёрной» крови (потомок седецимиона и белого) А. Стиприан пишет, что ««невозможно определить, сколько было насилия, психологического или физического, но очевидны совершенно неравные отношения между свободным мужчиной и порабощенной женщиной, сама идея свободного выбора для заинтересованных женщин является иллюзией» [18, p.316]. Думается, что не все здесь столь очевидно: женщины, как и во все времена, использовали различные хитрости, чтобы облегчить свою долю и, кроме того, еще раз напомним, что мулаты в колониальном Суринаме имели более высокий социальный статус. Б. Радемакер в своей магистерской диссертации полагает, что для невольниц «сексуальные отношения с белым мужчиной могли бы способствовать продвижению по социальной лестнице суринамского рабовладельческого общества» [15, p. 94]. Сходными являются размышления Н. Пост, которая рассматривает подобные отношения со стороны женщины в качестве «стратегии социального продвижения» [14, p. 47].Подведем некоторые итоги. В условиях плантационной экономики Суринама можно выделить два основных этапа в гендерных отношениях и сексуальности: первый этап (XVIII  в.) отличается практически полным безразличием плантаторов к брачно-семейным отношениям невольников и даже запретом на деятельность христианских миссионеров в их среде. Второй этап начинается с британского акта о запрете работорговли 1807 г. и характеризуется осознанием важности контроля над сексуальным поведением рабов, что нашло отражение как в практике поощрения моногамных христианских браков, так и в распространении социальной гигиены. Составной частью плантационной  культуры была гораздо большая свобода женщин-рабов, которые зачастую воспринимали отношения с белыми в качестве канала социальной мобильности. Современник Ф. Бэйли писал, что не знает  «ни одной более красивой сцены, чем группа молодых и красивых цветных девушек, идущих на вечернюю прогулку» [2, p.494].Вплоть до 2003 г. в Суринаме были официально разрешены как христианские браки, так и ранние браки индусов и яванцев в рамках азиатского брачного законодательства. В современных условиях в афросуринамской среде все чаще имеет место партнерская семья, при этом зарегистрированный брак, несмотря на высокую религиозность, характерен не более, чем для 18% лиц, вступивших в брачный возраст (данные переписи 2012 г.). Более того, ранние браки (в возрасте до 25 лет) все более характерны только для представителей азиатских общин. Одновременно увеличивается и средний возраст рождения первого ребенка. Хотя специальные исследования по  гендеру молодых афросуринамцев отсутствуют, общекарибские тенденции говорят о росте абортов и распространении ВИЧ, развитии проституции в столице Парамарибо и районах золотых приисков, где в  ней заняты, в первую очередь, мигранты из Бразилии. В то же время, по мнению исследователей, является ошибочным представление о массовой распущенности креолов: напротив, христианский брак занимает ведущее место в афросуринамской культуре [20, p. 243]. Но можно сделать вывод об эксплуатации женщин голландскими колонизаторами, которые возвели в систему гендерное насилие.