Образование – это фундамент, на котором строится не только культура общества, прогресс науки и техники, но и основа для развития экономического потенциала страны, что делает образование важнейшим фактором поддержания ее конкурентоспособности в постоянно изменяющемся мире. Так, М.И. Мухин отмечает: «Современная геополитическая и социально-экономическая ситуация объективно выдвигает проблему образования и воспитания человека на передний план и делает ее одной из наиболее важных глобальных проблем. В обществе приходит всё большее осознание того, что судьба цивилизации напрямую зависит от уровня развития образования. Недооценка образования пагубно отражается на развитии всех сфер жизнедеятельности общества и его первоосновы – культуры» [1, с. 25]. Однако трудно двигаться к инновационному будущему и строить новые формы образовательных отношений без обращения к прошлому. Казалось бы, сегодня советское общество безвозвратно ушло в прошлое. Советского Союза больше не существует. Живой интерес к советской эпохе должен был уже угаснуть. Однако сейчас наблюдается всплеск интереса к советскому опыту в отечественной и зарубежной науке [2]. Советская система образования сегодня признана во всем мире как одна из самых успешных национальных систем. Наличие основ фундаментальных научных знаний в дидактическом материале, а также реализация образовательной функции позволяет оценить ее эффективность. Необходимость обучения основам фундаментальных научных знаний и возможность проведения прикладных исследований были заложены в советской системе образования на энциклопедической основе. Рационализм, секуляризация, вера в несомненную моральность и неуклонное стремление к социальному прогрессу – вот основные принципы и идеалы эпохи Просвещения, которые нашли отражение в этой системе [3].В статье рассматривается роль образования в проекте строительства советского государства, уделяя особое внимание тому, как советское правительство использовало детей и дискурсы о детстве для одновременного формирования как советской, так и этнокультурной идентичности. Так, авторы отмечают, что после революции 1917 г. и образования Советского Союза, новое правительство недвусмысленно объявило себя «антиимпериалистическим». В области образования эта стратегия предусматривала право титульных (нерусских) национальностей сохранять свое культурное наследие и получать образование на родных языках, одновременно изучая русский язык как язык межнационального общения. Детей разных национальностей на территории советских республик должны были объединять русский язык и чувство советского патриотизма, проявляющееся в таких политических лозунгах, как «дружба народов», «межнациональное равенство» и «интернационализм» [4, с. 151]. В то же время авторы указывают, что, несмотря на свою сильную антиимпериалистическую риторику, Советский Союз, тем не менее функционировал как империя, а Москва была центральным местом управления и выработки политики, в том числе и в области образования.Ключевым понятием исследования является понятие «детство». Оно определяется в широком смысле, чтобы охватить опыт детей в формальном школьном образовании от начальной до средней школы. Исследование строится на основе школьных учебников по грамотности (буквари). В связи с тем, что образовательные нарративы, найденные в школьных текстах (включая учебники, атласы, стихи и плакаты), обеспечивают официальное «прочтение» социальных норм, ценностей и символов, связанных с ними. В данном случае формируется политическое пространство, которое расширяет государственную политику (и политику) в кажущиеся аполитичными аспекты повседневной жизни детей.Авторы выделяют три различных способа социализации детей в Советском Союзе, включая политическую, временную и пространственную социализацию. Развитие общей советской идентичности, в первую очередь, происходило через политическую социализацию детей, начиная с дошкольного возраста и продолжаясь на протяжении всей средней школы и высшего образования. Она варьировалась от официальных учебных программ и школьной формы до участия в политических организациях [4, с. 154]. Так, советские буквари содержали различные сообщения о том, что значит быть советским ребенком, включая политические нормы, ценности и поведение, которые дети должны были воплощать. Эти учебники также социализировали детей в различных социальных институтах и ролях, стремясь создать идеального советского гражданина. Во временном плане советская учебная программа размыла связь между «ребенком» и «взрослым», а также «игрой» и «работой», введя в учебную программу трудовую или подобную труду деятельность, чтобы стимулировать детскую «игру», которая имитировала мир работы взрослых. Кроме того, временная социализация, по мнению авторов, может быть выражена в продвижении детей от «неграмотности» к «грамотности», от «детства» к «взрослости» – всегда двигаясь вперед и к строго определенной цели. Подчеркивая социальную значимость как умственного, так и физического труда, советская учебная программа, таким образом, позиционировала детей как активных участников строительства советского будущего.Социопространственная социализация детей составляла одну из центральных областей проекта строительства советского государства, направленного на увязку национальной и культурной идентичности с конкретными географическими районами советских республик, в то же время развивая чувство принадлежности ко всему СССР. Представляя усилия советского государства по модернизации и напрямую связывая детство с социалистическими концепциями «прогресса», «просвещения» и «инклюзии», эти общие пространства помогли создать воображаемое сообщество советских детей «независимо от того, где в империи проживал ребенок» [4, с. 155]. Однако авторы указывают на проблемы в связи с использованием данных положений. Централизованно сформулированная в Москве советская национальная политика была переведена на различные модели образования и практики социализации детей в советских республиках, что выявило многочисленные напряженности и противоречия в официальных дискурсах. Например, в некоторых республиках Центральной Азии советская национальная политика способствовала процессу консолидации национальной идентичности с помощью современных школ и обучения на родных языках, существенно повысив уровень грамотности населения при одновременном формировании общей советской идентичности. Для других республик, таких как Латвия и Украина, советская национальная политика была более тесно связана с политикой русификации, что привело к сокращению использования национальных языков, сокращению числа учащихся в школах с обучением на родном языке и общей языковой и культурной ассимиляции национальных меньшинств. Тем не менее некоторые другие республики, такие, как Армения, Азербайджан и Грузия испытали менее жесткое влияние русификации, возможно, из-за особых отношений с центром Советского Союза и удаленности от него. В центре проекта строительства советского государства, как отмечают авторы, оказались дети. Советский Союз поставил детей в центр своего амбициозного проекта национального строительства, связав судьбу государства, «если не практически, то метафорически, с состоянием своих детей». Данный проект оставил достаточно места для национальных культур и языков, чтобы выжить в разных советских республиках. Социализация детства через школьное обучение стала центральной для воображения – и построения – как советского детства, так и советского будущего [4, с. 167]. Таким образом, исследование американских ученых вносит определенный вклад в изучение советского образования. Представляет ценность как для различных представителей научного знания (историков, социологов, педагогов), так и для широкого круга интересующихся российской и советской историей.