На современном этапе в лингвистике не угасает интерес к изучению ментальности и ее отражения в языке (А. Вежбицкая, В.В. Воробьев, В.Н. Денисенко, А.А. Зализняк, И.Б. Левонтина, В.В. Колесов, Ю.С. Степанов, В.М. Шаклеин, А.Д. Шмелев и др.). Понимание ментальных особенностей необходимо не только в научных, но и в практических целях, так как от этого зависит успех как коммуникации на одном языке, так и межкультурной коммуникации. Особую значимость в межличностной и групповой коммуникации имеют этические концепты как единицы центральной зоны (концептосферы) русской языковой картины мира. Одной из концептосфер является этическая, которую можно представить в виде рыболовной сети, закинутой в море, где поплавки — это этические макроконцепты, а узелки и нити — лексика русского языка, содержащая в той или иной степени этические смыслы. Таким макроконцептом, концентрирующим этические нормы русской ментальности и имеющим важное значение для процесса коммуникации, является концепт «совесть». Совесть включена в этический словарь и определяется как способность человека критически оценивать свои поступки, мысли, желания, осознавать и переживать свое несоответствие должному как собственное несовершенство. Семантическое поле «совести» включает понятия «стыд», «страх», «честь», «честность» и др. В отличие от страха (перед авторитетом, наказанием) и стыда (в котором также отражается осознание человеком своего несоответствия некоторым принятым нормам), совесть воспринимается не ориентированной ни на самосохранение и благополучие индивида, ни на принятые групповые нормы, ни на ожидания окружающих или мнение авторитета. Совесть выражает ответственность человека перед самим собой как субъектом высших и общезначимых ценностей и требований [22]. Совесть исторически коренится в стыде и родственна ему, но не равна, о чем будет сказано ниже. В христианстве совесть трактуется как показатель нравственной обязанности, в первую очередь, перед Богом. В христианскую эпоху совесть осмысляется как внутренний нравственный закон, «глас Божий», а муки совести — как выражение внутреннего разлада. В словаре церковнославянских слов совесть определяется как «мысль, помышление»; «голос Божий, показывающий ведение (отсюда и происходит само слово «со-весть») воли Божией относительно того, что должно и чего не должно делать человеку как разумно-нравственному существу» [11]. Ссылаясь на Н.А. Бердяева, В.В. Колесов подчеркивает, что такое единение и порождает ощущение соборности, на котором крепится и личная мораль, и мораль социальная русского человека, идеал которого, согласно русским философам (Н.А. Бердяев, И.А. Ильин), — святость [14]. Таким образом, макроконцепт «совесть» обнаруживает связь со структурообразующими для этической концептосферы русской ментальности концептами «соборность» и «святость». Рассмотрим представленность концепта в словарях церковнославянского и древнерусского языков, во время существования которых происходило его национальное осмысление. Отметим, что, в отличие от других этических концептов [8–10], совесть в церковнославянском языке не обладает широким кругом дериватов. То же наблюдаем и в древнерусском языке. Более того, в словаре И.И. Срезневского лексема «совесть» отсутствует [19].