кандидат юридических наук;
candidate of jurisprudence sciences;
Рассмотрены десять наиболее значимых особенностей института доказывания в швейцарском уголовном судопроизводстве посредством анализа Уголовно-процессуального кодекса и доктрины этой страны: 1) нормы о доказывании являются частью предмета уголовно-процессуального права (автономное доказательственное право не выделяется ни на доктринальном, ни на законодательном уровне); 2) субъектами доказывания признаются только компетентные государственные органы (защитник доказывание не осуществляет); 3) бремя доказывания возлагается исключительно на сторону обвинения (отсутствуют какие-либо исключения из данного правила); 4) перечень доказательств не является исчерпывающим (компетентные органы принимают во внимание любую процессуально значимую информацию, кроме той, которая в силу закона лишена доказательственного значения); 5) не знающая исключения свобода оценки доказательств; 6) нормативное закрепление «теории плодов отравленного дерева» (если допустимое доказательство получено на основе недопустимого, оно также становится недопустимым); 7) непризнание теории асимметрии (к доказательствам защиты и обвинения предъявляются равные требования); 8) проверка доказательств не рассматривается в качестве самостоятельного элемента доказывания; 9) к доказательствам предъявляется требование их допустимости (достоверность и относимость доказательств специально не выделены); 10) выделены два элемента доказывания — собирание и оценка доказательств. Автором выполнено сопоставление швейцарского и российского опыта в решении ряда проблем «доказательственного права». Показано, что швейцарский опыт может быть полезен при дальнейшем реформировании института доказывания в российском уголовном судопроизводстве с целью повышения его эффективности. Сформулированы предложения по совершенствованию действующего российского законодательства. Так, заслуживают внимания существующий в Швейцарии и в большинстве стран мира неисчерпывающий перечень доказательств в уголовном судопроизводстве, а также нормативное закрепление «теории плодов отравленного дерева».
The author considers the ten most important features of the evidence Institute in the Swiss criminal procedure. For the realization on the mentioned task the author analyzes the Code of Criminal Procedure and the doctrine of Switzerland: the rules concerning the evidence are the part of the criminal procedural law subject (the autonomous evidence law is not pointed neither doctrinal nor at the legislative level): as a subjects of the evidence can be recognised only the competent state authorities (the defender does not proof), the burden of evidence is a duty only of the the prosecution (there are no exceptions to this rule), the list of evidence is not exhaustive (the competent authorities shall take into account any significant procedural information, except the information which can not be seen as a proof by law) the freedom of evaluation of evidence without exception, normative consolidation of the theory of “the fruit of the poisoned tree” (if admissible evidence derived from the invalid, it also becomes invalid), the non-recognition of the theory of asymmetrie (the defense’s evidence and prosecution’s evidence are equal); the evidence check is not seen as a separate element of evidence (only the gathering and verification of evidence are pointed separately). The author also makes a comparison between the Swiss and Russian experience in solving a range of problems concerning the evidence. It is shown that the Swiss experience may be useful in further reforming of the evidence institute in Russian criminal proceedings with the aim of increasing its effectiveness. There are some proposals to improve the existing Russian legislation in this article. Among them, not exhaustive list of evidence in criminal proceedings and regulatory basis for the theory of “the fruit of the poisoned tree”, which are existing in Switzerland and in most countries around the world, deserve attention of the domestic legislator.
No data