доктор филологических наук;
doctor of philological sciences;
В статье рассматривается фильм Феликса Умарова 2024 г. «Пророк. История Александра Пушкина» как современный акт коммуникативной и культурной интерпретации образа Александра Пушкина, «канонизированной» фигуры русской литературы для аудитории XXI в. Настоящая статья носит синкретичный характер, определяя, каким образом современные коммуникативные и кинематографические приёмы (прежде всего, интеграция современной музыки, хореографических эпизодов и динамичного монтажа) функционируют как психологические инструменты и кинетико-кинестетические (невербальные) средства, переводящие внутренние конфликты личности Александра Пушкина в визуально-аудиальный язык, доступный современному зрителю. Образ великого поэта, традиционно представляемый как монументальный и почти мифологизированный национальный символ, переосмысляется через используемые режиссёром коммуникативные и кинематографические приёмы его [образа] модернизации и, определенные репрезентативные средства: Александр Пушкин в литературе и кино нередко изображался как отстранённый, безупречный гений. Фильм Ф. Умарова нарушает этот устоявшийся нарратив, демонтируя статичный образ поэта и реконструируя его как эмоционально уязвимого, политически ограниченного и внутренне противоречивого человека. Опираясь на теории экранной репрезентации, позволяющие установить механизмы представления реальности и образа (или медиаобраза), а также на психологию музыкального восприятия и концепцию исторической периодизации, формируется современный визуальный образ. Особое внимание уделяется изображению личностных и социальных отношений Александра Пушкина с Наталией Гончаровой, его сложному взаимодействию с императором Николаем I и эмоциональным последствиям восстания декабристов. Исполнение Юрой Борисовым, молодым, но уже ставшим известным среди широкого круга любителей кино, роли Александра Пушкина рассматривается как центральный элемент гуманизации образа поэта и как фактор, обеспечивающий эмоциональную реалистичность стилистических экспериментов фильма и «новое» прочтение известного национального символа.
This article examines Felix Umarov’s 2024 film The Prophet. The Story of Alexander Pushkin as a contemporary act of communicative and cultural interpretation of the image of Alexander Pushkin as a “canonized” figure of Russian literature for a twenty-first-century audience. The present study has a syncretic character, determining how modern communicative and cinematographic techniques (primarily the integration of contemporary music, choreographic episodes, and dynamic editing) function as psychological instruments and kinetic-kinesthetic (non-verbal) means that translate the internal conflicts of Alexander Pushkin’s personality into a visual-auditory language accessible to the modern viewer. The image of the Great Poet, traditionally presented as a monumental and almost mythologized national symbol, is reinterpreted through the communicative and cinematographic techniques of his modernization used by the director, as well as through specific representational means: Alexander Pushkin in literature and cinema has often been depicted as a detached, flawless genius. F. Umarov’s film disrupts this established narrative by dismantling the static image of the poet and reconstructing him as an emotionally vulnerable, politically constrained, and internally contradictory individual. Drawing upon theories of screen representation that make it possible to establish mechanisms of representing reality and image (or media image), as well as upon the psychology of musical perception and the concept of historical periodization, a contemporary visual image is formed. Special attention is paid to the depiction of personal and social relationships: Alexander Pushkin’s relationship with Natalia Goncharova, his complex interaction with Emperor Nicholas I, and the emotional consequences of the Decembrist uprising. The performance of Alexander Pushkin by Yura Borisov, a young actor who has already become widely known among cinema audiences, is considered as a central element in humanizing the image of the poet and as a factor ensuring the emotional realism of the film’s stylistic experiments and a “new” interpretation of the well-known national symbol.