Статья посвящена такой важной проблеме гражданского права, как природа добросовестности в системе гражданско-правового регулирования. Рассмотрены новая правовая концепция Гражданского кодекса Российской Федерации, а также практические вопросы в данном контексте. Автор не разделяет мнение ряда ученых-правоведов, согласно которому добросовестность должна рассматриваться как принцип и (или) норма гражданского права. Автор полагает, что добросовестность не является юридическим понятием и должна рассматриваться как одно из предполагаемых свойств общественных отношений, регулируемых гражданским правом. Приводится юридическое обоснование для принятия мер по использованию этой модели в системе гражданского законодательства.
This article covers such important problem of civil law as nature of good faith in the civil regulation. It dwells upon the new legal conception of the Civil Code of the Russian Federation as well as practical matters in this context. The author does not share the opinion of some legal scholars that good faith should be regarded as a principle and (or) rule of civil law. The author believes that good faith is not a legal notion, and should be considered as one of the implicit attributes of the social relations regulated by civil law. It discusses the legal basis to take measures for using this model in the system of civil legislation.
В 2013 г. в системе российского гражданского права в целом и в Гражданском кодексе РФ реализованы очередные законодательные новеллы. Изменения гражданского законодательства затрагивают одну из основных категорий, а именно категорию добросовестности. В связи с этим представляется необходимым рассмотреть вопросы о природе добросовестности и о значении данной категории для гражданского права как с точки зрения действующего гражданского законодательства, так и в свете новых (а в сущности, хорошо забытых старых) законодательных решений.Понятие «добрая совесть», которое употребляется в самых различных смыслах, далеко не всегда имеет юридическое значение. Столь многозначный термин не может быть исчерпывающим образом определен даже в доктрине, а тем более в законе. Изучение научного наследия российской цивилистики, а также современных работ по гражданскому праву не позволяет сделать вывод о том, что в гражданском праве на законодательном или доктринальном уровне утвердилось общепризнанное (или хотя бы четкое и недвусмысленное) понятие добросовестности.Как отмечает В. В. Витрянский, «...ни в Кодексе, ни в каком-либо ином федеральном законе определить какие-то подходы, параметры, понятия добросовестности, справедливости, разумности в принципе невозможно».«Добрая совесть» может восприниматься как ценность, выражающая позицию лица, которое уважает своего контрагента, видит в нем равного себе и этим актом признания и приравнивания постоянно воспроизводит право на элементарном и тем самым на всеобщем уровне. Однако в таком контексте добросовестность не может считаться правилом поведения.«Добрая совесть» может означать осмотрительность, разумную осторожность, уважительное отношение к праву и контрагенту, исправное исполнение своих обязанностей. Речь, таким образом, идет об определенной совокупности качеств (свойств) поведения участников общественных отношений, регулируемых гражданским правом. Необходимо отметить, что закон исходит из того предположения, что в повседневной хозяйственной практике физические и юридические лица ведут себя добросовестно. В этом смысле, на наш взгляд, и следует понимать «требование добросовестности», которое упоминается в п. 2 ст. 6 ГК РФ. Эта норма имеет четкую системную связь с положением п. 5 ст. 10 ГК РФ о презумпции добросовестности участников гражданских правоотношений. Действительно, законодатель не может положить в основу гражданско-правового регулирования идею о том, что субъекты гражданского права всегда совершают неправомерные действия либо ведут себя неразумно или неосмотрительно.Однако положение п. 5 ст. 10 ГК РФ содержит не только презумпцию добросовестности, но и другое принципиальное законодательное предписание, а именно норму, позволяющую определить место добросовестности в системе гражданско-правового регулирования общественных отношений.