Офицерская корпорация занимает свое отдельное место в истории России. Именно на нее опирался престол, как в длительном процессе созидания государственности, так и в периоды глобальных вызовов России. Но общественно-политические процессы конца XIX — начала XX в. отразились на всем российском обществе в целом и на военнослужащих в частности. В этой связи имя выдающегося отечественного военного и общественно-политического деятеля Алексея Алексеевича Брусилова по сей день остается актуальным в поле научной дискуссии. Пройдя в течение четырех десятилетий (1872–1912 гг.) все ступени военной карьеры от выпускника Пажеского корпуса [1, с. 336] и армейского поручика до «полного генерала», Алексей Алексеевич Брусилов был сосредоточен исключительно на овладении военной наукой. И, в полном соответствии с утвердившимися в это время нормами военной морали, политикой не интересовался, так как, учитывая печальный опыт XVIII и XIX вв., в традиции русского офицерства государством утверждалась абсолютная аполитичность. Офицерам запрещалось принимать участие в политических акциях и самовольно состоять в каких-либо партиях. Также им не дозволялось «публичное произнесение речей и высказывание суждений политического содержания. В обществах неполитического характера офицеры могли состоять только с разрешения начальства. Поэтому в политике офицеры, как правило, стремились не участвовать и не могли быть ее самостоятельными субъектами» [2, с. 288]. Так, например, возглавлявший в 1880-х гг. академию Генерального штаба генерал М.И. Драгомиров обращался к подчиненным со следующими словами: «Я с вами говорю, как с людьми, обязанными иметь свои собственные убеждения. Вы можете поступать в какие угодно политические партии. Но прежде чем поступить, снимите мундир. Нельзя одновременно служить царю и его врагам» [3, с. 221]. Но служба, в свою очередь, не мешала Брусилову сформировать для себя вполне четкие патриотические убеждения, ставшие идейным основанием всей последующей общественно-политической деятельности Алексея Алексеевича, которая активизировалась уже в ходе Первой мировой войны. Военные действия 1914–1916 гг. выдвинули А.А. Брусилова в число ведущих отечественных военачальников. Даже в условиях «Великого отступления» весны — осени 1915 г. брусиловская 8-я армия не только ни в коей мере не утратила боеспособность, но и сумела неоднократно с успехом контратаковать наступающего неприятеля. Вероятно, это обстоятельство во многом обусловило назначение Брусилова главнокомандующим войсками всего Юго-Западного фронта. Перспективно выглядела крупная победа, одержанная Юго-Западным фронтом весной — летом 1916 г. Однако высшее руководство, по мнению Брусилова, фактически сорвало наступление русских войск по всему Восточному фронту. «Действительно, — писал он, — если бы, по требованию Юго-Западного фронта — Западный, а затем и Северо-Западный фронты выполнили свой долг перед Родиной, то, очевидно, Юго-Западный фронт выдвинулся бы настолько вперед, что имел бы возможность зайти правым плечом и заставил бы отойти всю германскую армию, стоявшую против нашего Северного и Западного фронтов обратно восвояси в Германию и в конце 16-го года войне был бы вероятно конец. Не имея, в то время, безвольного Главковерха и столь же безвольного Наштаверха…» [4, л. 5]. В результате, «Брусиловский прорыв» стал последней крупной военной победой царской России. В канун февральских событий 1917 г. в Ставке Верховного главнокомандующего велась подготовка к новому наступлению. Нараставшее политическое напряжение постепенно превращало генералитет в вершителей судеб России. К этой плеяде принадлежал и Брусилов. Он не скрывал своего недовольства тем, что летом 1916 г., по его мнению, у него была отнята слава победителя австро-германского блока.