В конце июля 2017 г. [1] Конгрессом США был принят законопроект, ужесточающий односторонние экономические санкции против России. Решение было практически единогласным: «за» проголосовали 419 чел., а «против» всего трое. Президент США Дональд Трамп 2 августа 2017 г. подписал этот закон. Билль, подписанный американским лидером, предполагает введение ряда существенных ограничений для работы РФ на международных рынках. В частности: расширение ограничений на поставку товаров, услуг и технологий, которые нужны для реализации новых проектов по разработке глубоководных месторождений нефти, а также месторождений в Арктике и добыче из сланцев. Ранее подобные ограничения касались компаний-лидеров нефтяной отрасли и имеющих серьезный государственный сектор, это «Роснефть», «Газпром», Газпром нефть», «Лукойл», «Сургутнефтегаз». Новые санкции предполагают расширение компаний, с которыми не будут сотрудничать Штаты по продаже оборудования и технологий нефтедобывающей отрасли. Документ также предусматривает ограничения на поставку технологий и услуг, необходимых для строительства трубопроводов. Ограничения распространяются на ситуацию, когда отдельный товар стоит 1 млн долл. или больше или за последние 12 мес. товаров было поставлено на 5 млн долл. и больше. По мнению директора программы «Экономическая политика» Московского Центра Карнеги Андрея Мовчана американские конгрессмены хотят ограничить возможности России по созданию инфраструктуры для экспорта энергоресурсов, говорится в законопроекте. Эти предложения ставят под угрозу реализацию «Турецкого потока» и других проектов. Санкции могут угрожать таким проектам, как «Северный поток» и «Сахалин-2»,  – писала  также Financial Times, ссылаясь на данные Еврокомиссии [1].       Билль подразумевает и наказание компаний, которые причастны к кибератакам на США. Санкции также могут быть введены против тех, кто нарушает права человека, участвует в экспорте оружия в Сирию или как-то связан с ситуацией на Украине.       Целый комплекс мер касается приватизации российских госкомпаний. Согласно подписанному Трампом закону, президент США может ввести санкции против американских компаний или граждан в случае, если они инвестируют более 10 млн долл. в активы в рамках приватизации госсобственности в России, и если от этого выигрывают какие-то российские чиновники или члены их семей. Это же касается суммарных инвестиций в 10 млн долл. за период в 12 мес. По словам Мовчана, процесс приватизации в России идет неактивно, а шансов на новую большую программу приватизации в стране немного [там же]. Отечественные экономисты предлагают различные варианты экономической и управленческой политики в данной ситуации. И в этом ключе весьма актуальным видится концепция государственно-частного партнерства в контексте приватизационной деятельности власти, разработанная и представленная в только что вышедшей монографии д-ра экон. наук, профессора А.А. Михеева «Управление региональной собственностью и приватизация в России» [2]. Вопросами управления собственностью и приватизацией в России Алексей Михеев занимается давно, имеет значительное количество научных работ по данной актуальной проблематике [3–24]. Думается, что данная сфера видится им целостно и комплексно, о чем говорит тематика его публикаций последних лет. В частности, в последние годы им затронуты различные аспекты непростого вопроса управления собственностью и государственно-частного партнерства [см., например, 4–13 и др.]. Монография «Управление региональной собственностью и приватизация в России» предстает на фоне этих многочисленных статей некой систематизацией полученных в ходе практической работы (А.А. Михеев – член экспертно-консультационного Совета по приватизации в Росимуществе) и научной работы (как преподавателя МГИМО).       Своей целью в данном исследовании автор ставит повышение эффективности конкурентоспособности российской экономики, решение стоящих перед государством социальных задач и управленческих, которые, по мнению А. Михеева, невозможно решить без совершенствования системы государственного регулирования, управления хозяйственной деятельностью. «В сегодняшних условиях это должно подразумевать, – пишет Михеев, –  некоторое смещение акцентов: на смену во многом решенной задаче усиления роли государства должно прийти повышение его эффективности в целом ряде сфер, где присутствие и влияние государственных институтов представляется уже вполне достаточным» [2, с. 3]. К таким сферам автор отнес управление государственным имущественным комплексом и государственное регулирование всего спектра отношений собственности.        Работа представлена в виде классической структуры и состоит из четырех разделов, вступления и заключения. В главе «Собственность как явление социально-экономической эволюции» носит теоретический характер, раскрывает направление эволюции собственности как социально-экономического явления [2, c. 45]. Автор фундаментально подошел к раскрытию эволюции категории собственности в социально-экономической науке от А. Смита до современной школы (И.К. Смирнов, О.И. Смирнова, В.П. Шкредов и др.). Второй раздел первой главы посвящен изучению понятия собственности в институциональном  разрезе. Примечательно, что в третьем разделе первой главы А. Михеев внимательно рассматривает категориальный аппарат вопросов собственности. И это весьма примечательно, так как в современной практике существует значительное непонимание терминологического аппарата, а это осложняет управление собственностью.       В главе «Трансформация собственности в современной России», практическая, касается вопросов трансформации собственности в современной России, прежде всего, это проблема приватизации как инструмента создания для формирования эффективных отношений собственности [2, c. 47–64] и тенденций развития отношений собственности в настоящий момент [там же, с. 47–64]. В этом разделе автор акцентирует свое внимание на так называемом «расщеплении прав собственности» в сферах корпоративного управления и недвижимости. По его мнению, приведенные примеры расщепления прав собственности, как подобное распределение контроля ресурсов между субъектами может оказаться взаимовыгодным для них и позитивным с точки зрения развития экономики [2,c. 42]. Для российской хозяйственной практики давней проблемой, ограничивающей возможности реализации названного А. Михеевым потенциала, является «противопоставление форм собственности, излишние ограничения на их взаимодействие, в частности – на распределение правомочий в сфере государственной и муниципальной собственности. Хотя изменения в законодательстве, осуществленные за последние примерно десять лет (например, принятые законы о концессиях, о государственно-частном партнерстве и др.), формально снизили некоторые прежде непреодолимые барьеры, ряд неоправданных, на наш взгляд, ограничений сохраняется» [там же].         Главы «Власть и государственно-частное партнерство в фокусе российских приватизационных практик» и «Формирование системы управления собственностью в регионе», по нашему мнению, представляют наибольший интерес для современной политики Правительства в экономической сфере. Глава, «Власть и государственно-частное партнерство в фокусе российских приватизационных практик» посвящена общей характеристике концепции государственно-частного партнерства в контексте приватизационной деятельности власти и институциональным моделям интеграции государственно-частного партнерства приватизационных практик [2, c. 82–102].         В главе «Формирование системы управления собственностью в регионе», автор дает общую характеристику концептуальным основам управления региональной собственностью, целям и принципам формирования региональной собственностью  в регионе, механизмам формирования региональной системы управления собственностью и информационному обеспечению процессов управления собственностью.           Раздел о ГЧП (государственно-частное партнерство) имеет несомненную актуальность. А. Михеев обосновывает необходимость координации планов приватизации и развития ГЧП, «которая до настоящего времени не осуществлялась, а затем предложить некоторые принципы их взаимной увязки, проанализировав возникшие недостатки регулирования ГЧП, устранение которых придаст дополнительный импульс процессу разгосударствления экономики» [2, c. 85]. Автор отмечает, что, несмотря на очевидное формирование институциональной основы, практика ГЧП до последнего времени была распространена слабо в России, случаи единичны, в основном, на региональном уровне. Наиболее распространенной формой ГЧП является концессия, СРП, особые экономические зоны, несмотря на возлагаемые на них в свое время большие надежды, сильно отстают. Так, с позиции анализа автора, соглашение о разделе продукции практически не применяется, а вложения и государственных структур, и частного бизнеса в ОЭЗ после кризисного 2008 г. существенно снизились [там же, с. 90].       А. Михеев предлагает интересные, по нашему мнению, пути преодоления названных недостатков, а именно совместное планирование приватизации и ГЧП. Совместное планирование может способствовать рационализации обоих процессов, заменяя или дополняя друг друга. Справедлив вывод Михеева о том, что  без взаимной увязки планов ГЧП и приватизации невозможно адекватно оценить суммарный эффект разгосударствления в микро- и макроэкономическом масштабе, в том числена отраслевом уровне. В настоящее же время государственная программа управления федеральным имуществом содержит лишь одно упоминание государственно-частного партнерства (декларацию о необходимости развивать его механизмы), а в Прогнозном плане приватизации о ГЧП не упоминается вовсе. По мнению Михеева, симбиоз планов государственно-частного партнерства и приватизации может изменить сложившиеся стереотипы к разгосударствлению и уступить частным структурам вполне реальный оперативный контроль над некоторыми объектами ее имущественного комплекса, отдельными функциями или проектами, сохраняя саму компанию в преимущественно государственной собственности. При этом компания может участвовать в нескольких проектах ГЧП с разными частными партнерами. Выделенные исследователем преимущества дополнения ГЧП приватизацией имеют несомненную научную новизну и несут громадное практическое значение, должны быть взяты на вооружение как экономистами и аналитиками, так и практиками – генеральными директорами, менеджерами по развитию. В числе этих преимуществ [1, с. 91–94]:–  ГЧП финансово выглядит более посильным и реальным для некоторых частных инвесторов на нынешнем кризисном этапе в противоположность покупке значительных пакетов акций по ценам, устраивающим государство (в особенности в случае крупнейших компаний);– подобное партнерство способно относительно быстро обеспечить бюджетный эффект, если будет осуществляться системно в отношении множества активов. Эффект будет получен, прежде всего, за счет сокращения расходной части бюджета, что не приведет к урезанию функций по затронутым статьям расходов в отличие от секвестров и непропорционального уменьшения расходных статей, так как известно, что в настоящее время государство признает, что у него не хватает средств на выполнение всех принятых на себя функций в полном объеме. Разумный и альтернативный выход предлагает А. Михеев через симбиоз ГЧП и приватизации. Видится разумным, что это даст кроме непосредственного перекладывания доли государственных расходов на частный сектор, но и за счет сокращения издержек вследствие более эффективного руководства, может дать еще дополнительные сокращения. Согласны с Алексеем Александровичем, что ГЧП может обеспечить и снижение стоимости предоставления общественных услуг по сравнению не только с государственным предприятием, но и с частной компанией;– ГЧП может обеспечить государству дополнительные гарантии целевого развития активов, передаваемых в частное управление: такое развитие составляет основную суть договоров ГЧП, а существующая в настоящее время практика приватизации такой гарантии не дает, нет и эффективных механизмов мониторинга результатов приватизации;–  симбиоз ГЧП и приватизации может способствовать активизации замедлившегося в настоящее время процесса разгосударствления, факторы подобного процесса выявлены А. Михеевым. Это, в первую очередь, отложенная приватизация. Во вторую – расширение состава активов, подлежащих разгосударствлению. ГЧП может способствовать привлечению частного бизнеса к участию в ряде важных проектов, а в некоторых случаях – передать в частную собственность активы (включая профильные), приватизация которых «безболезненна» для выполнения функций, отнесенных к государственным;– совместное планирование приватизации и ГЧП поможет привлечь дополнительные инвестиции в структурную перестройку экономики и технологическую реконструкцию госкомпаний,  перейти от корпоративного к внутрикорпоративному уровню, а кроме того, дополнительно вовлечь частный сектор в развитие крупных государственных корпораций.       Безусловно, для интеграции планов приватизации и ГЧП федерального уровня нужно разработать как методологию, как и конкретные методы. При подготовке такого интегрированного плана – методологии А. Михеев предлагает учитывать ряд принципов, в числе которых: расширение сущностного понимания ГЧП, его толкования; ориентация ГЧП на структурную перестройку экономики, в первую очередь, возможность взаимного замещения приватизации пакета акций каждой компании (или его части) государственно-частным партнерством; найти возможности взаимоувязки осуществления приватизации и проектов ГЧП в рамках одной компании с одними и теми же частными структурами, выступающими одновременно сторонами соглашения о ГЧП и покупателями [2, c. 94–95].      Ученый также представил в работе подробные перспективы возможных направлений развития ГЧП. Указывает и возможные сдерживающие факторы, с учетом реалий нынешней экономической ситуации [там же, с. 98].Видятся весьма перспективными предложенные Михеевым пути и способы разгосударствления экономики, возможности ее структурной перестройки путем симбиоза ГЧП и приватизации. В качестве рекомендации предлагаем представить данную программу в виде конкретного учебного или практического пособия, на основе которого проводить занятия, как для студентов – будущих управленцев, так и членов советов директоров различных российских компаний. [1] 4 августа 2017 г. антироссийские санкции были усилены и в Европе