Проблема торговли людьми берет свое начало со времен рабовладения. Первые попытки ее решения предпринимались международным сообществом еще в начале XIX в., однако лишь к началу XXI в. было выработано согласованное на международном уровне определение торговли людьми, позволяющее отграничить данное преступление от смежных составов рабства, порабощения и работорговли. Такое определение нашло свое закрепление в принятом Генеральной Ассамблеей ООН 15 ноября 2000 г. Протоколе о предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее, дополняющем Конвенцию ООН против транснациональной организованной преступности (далее — Палермский протокол). Сужение сферы применения Палермского протокола до противодействия торговле людьми, носящей транснациональный характер и совершенной организованной преступной группой, в юридической литературе относят к его недостаткам. В целом соглашаясь с данной точкой зрения, отметим, что в современных условиях глобализации, упрощения процедур пересечения границ и увеличения миграционных потоков торговля людьми все больше приобретает транснациональный характер и представляет собой проявление организованной преступности, малоуязвимой для непосредственного антикриминального воздействия. Содержащееся же в Палермском протоколе определение торговли людьми, во-первых, не содержит указания на обязательное наличие элемента транснациональности и (или) причастности организованной преступной группы; во-вторых, согласованные государствами в качестве своего рода общего стандарта нормативные определения составов преступлений предназначены, как справедливо отмечает Г. В. Игнатенко, для использования при установлении или корректировке внутригосударственного уголовно-правового решения о составе преступления. В Российской Федерации соотношение международно-правовых и внутригосударственных норм в первую очередь определяется ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью ее правовой системы. Общая инкорпорация определенных международно-правовых норм в российскую правовую систему вместе с тем не отрицает необходимости принятия имплементационного законодательства в целях реализации тех международных договоров или отдельных договорных положений, которые не являются самоисполнимыми.